Зимой этого года познакомилась с поэзией Алексея Кольцова, уроженца Воронежа, творчество которого пропитано любовью к своему краю. Из-под его пера вышло много песен. Лирика Кольцова очень легкая и полная воздуха, нет в ней никаких особо сложных тем, хотя присутствует и духовность, и даже некая мистика.
Когда в начале июля я отправилась в Воронеж, то решила познакомиться с данным регионом и биографией писателя поближе через прозу Владимира Кораблинова "Жизнь Кольцова".
Это художественное произведение, основанное на реальных событиях жизни воронежского поэта. Судьба у Кольцова, скажем прямо, была нелегкая. В юности он был влюблен в крепостную своего отца (семья Кольцовых мещанская), хотел жениться на ней, но отец был против и продал девушку заезжему барину из Царицына. В книге автор прозрачно намекает, что девушку продали на ее погибель, а ведь ей и 19-ти не исполнилось на тот момент. Кольцов после известия о продаже возлюбленной впал в горячку на несколько недель. Девушку он так и не нашел в последствии, зато добился кое-какие успехов в своем творчестве. В какой-то мере трагедия в жизни поэта стала одной из причин его личностного роста.
Очень тронула следующая цитата в книге:
Они стояли на крутой горе. Под ними, сбегая вниз, одни на другие, как грибы, лепились домишки, сараи, голубятни. Возле самой воды смутно белела, чуть поблескивая золотыми куполами, старинная Успенская церковь.
И я нашла, как мне кажется, это место.
История любви Кольцова интересна, но на ней, как говорится, свет клином не сходится. Кораблинов уделил много внимания Воронежской области, ее природе, тому, как эта самая природа влияла на Кольцова и его литературную деятельность. Я искренне верю, что поэзия требует тишины. В шуме и гаме современного мира просто невозможно услышать строки стихотворений, что наполняют этот мир. Кольцов путешествовал по степи, кочевал вместе с гуртом, в одиночестве и спокойствии он обретал себя, слышал и творил.
И вот едешь иной раз по степи за гуртом-то, а дню, что степи, конца нет. И она звенит, степь-то, и в ушах словно бы слова звенят и рифмы кружатся…
Как видно и по фотографии, и по картам, Воронеж стоит где-то между степью и лесами севера, поэтому в области есть место как для бескрайних полей, так и для зелени рощ. Таким образом, тайна легкости и воздушности лирики Кольцова становится понятна.
В прозе Кораблинова описано множество мест времен Александра Пушкина. Многие из них сохранились до наших дней и мне хотелось бы о них рассказать. Сразу скажу, что фамильный дом семьи Кольцовых не дожил до 21 века и даже точное место его расположения до сих пор под вопросом.
Одно из первых упоминаний определенного места в городе относится к книжной лавке:
На углу Острогожской улицы и Сенной площади стоял небольшой, старой постройки двухэтажный каменный дом. На черной вывеске над низкой створчатой дверью золотыми буквами было написано: «Книжная торговля Д. А. Кашкина».
Я не нашла в Воронеже Сенной площади и описанную лавку, зато на улице Энгельса отыскала дом того самого Кашкина, знаменитого не только тем, что у него была книжная лавка, но и тем, что в его "кабинете" собирались видные литературные деятели того времени и сам Кольцов читал свои сочинения. В 19 веке это было довольно популярное место для начинающих поэтов, куда можно было прийти не только за лирикой, но и обсудить политику. Так продолжалось до того момента, пока Кашкин не запятнал свою репутацию низкими поступками.
Дом находится в аварийном состоянии, из подвала пахнет сыростью. Сейчас он заселён жильцами, но я не думаю, что мысль о том, что сам Кольцов посещал это здание, согревает их холодными ночами. Таблица на доме гласит: "Снос и повреждение памятника запрещены законом РФ". А что вы скажете о времени, господа? Время не щадит постройку, она рассыпается.
Следующая любопытная постройка, упомянутая в произведении это дача богатого купца Башкирцева:
В Воронеже, на дворе у Башкирцева, еще только налаживались сани и выводили из конюшни лошадей, а подвода с провизией и вином и верховой с приказом затапливать печи уже скакали на дачу. Когда съехались гости, в печах весело трещали дубовые поленья, и тепло, сразу поплывшее от огня, колебало желтоватое пламя зажженных свечей. В большой комнате – в зале, обставленной грубой самодельной мебелью, сдвинули два стола и покрыли их серыми, домашнего полотна, слежавшимися в четырехугольные складки скатертями.
В доме пахло яблоками.
Ее состояние в нынешнее время еще более плачевное, нежели дом Кашкина.
Находится дача за городом, лично ее посетить не смогла, но читала, что при здании сохранились остатки яблонева сада, сильно одичавшего. Вы только представьте, именно в этом здании поэт встретил Новый 1836 год, танцевал в главной зале, сидел у камина, прогуливался по прилегающей территории.. А сейчас дача Башкирцева, одного из самых богатых воронежских купцов времён Кольцова, полностью заброшена, она не охраняется как объект старины и истории.
По-другому обстоит дело с недвижимостью семейства Клочковых, о которых в книге упомянуто вскользь, так как эти господа к семье Кольцовых не имели особого отношения. Зато в Воронеже можно встретить аж пять зданий, принадлежавших некогда Клочкову и находящихся в настоящее время под охраной государства.
Следует учесть, что жизнь Кольцова протекала не только в Воронежской области, но и в других регионах. Алексей часто ездил в Санкт-Петербург и Москву. Кораблинов подробно пишет и об этом. Меня сильно восхитил тот факт, что Кольцов лично встречался с Александром Пушкиным, который был очень увлечен лирикой воронежского поэта. Стараниями друзей бал напечатан даже сборник стихотворений Кольцова, но уважения на родине, к сожалению, Алексею это не принесло.
Не лучшим образом складываются отношения внутри семейства Кольцовых. Отец, настроенный категорично против литературной деятельности сына, считающий, что тот больше времени должен уделять торговым делам, постоянно затевает ссоры в доме. Младшая сестра Анисья, с которой в юности у поэта были очень близкие и теплые отношения, внезапно тоже начинает хулить родного брата. И лишь мать жалеет Алексея и старается как может его поддержать. Однако, этого оказывается не достаточно. Во второй половине 1842 года Алексей Кольцов, хворавший до этого уже несколько лет, окончательно сдается и умирает во флигеле, то есть не в родном доме, где жила вся семья, а лишь в пристройке к оному.
В Воронеже довольно равнодушно встретили известие о смерти Кольцова.
<...>
Первого ноября из ворот кольцовского дома работники вынесли гроб. В мглистом свете ненастного утра золотые ризы духовенства поблескивали смутно, скучно.
Кольцов умер на 34 году жизни и был похоронен тут же, в Воронеже. Сейчас место захоронения семьи Кольцовых является памятником истории, именуемым Литературным некрополем.
Тут нашли покой отец и мать поэта (1 и 2), а также его младшая сестра Анисья (4), которая, если верить Кораблинову, способствовала быстрой кончине Кольцова (3). Судя по надписи на памятнике, Анисья умерла при родах, когда ей шел 27 год.
Кроме Кольцовых в некрополе обитает дух Ивана Никитина, ещё одного воронежского поэта, подхватившего литературную эстафету Воронежа. "Жизнь Кольцова" завершается как раз на образе молодого Никитина у гроба предшественника. Кораблинов повествует о нем в своей следующей книге "Жизнь Никитина", но это уже совсем другая история.
34 понравилось
