Черкасов

Юрий Герасимов, Жанна Скверчинская

Жанры

Рейтинг LiveLib

3,7

3 оценки

5
33%
4
33%
3
33%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 5Хотят прочитать 11

Рецензии

JohnMalcovich
30 ноября 2019
«Вот, например, Ярон приглашал его выступать вместе в концертах. Черкасов спрашивает: «А что я буду делать?» — «А вам ничего не надо делать. Вы высокий, вы стойте, а я буду вокруг вас, под вас, на вас…»
«Мы все такие были тогда, что с нами можно было сразу коммунизм построить!» (актриса ТЮЗа Охитина А.А.)

Кадр из фильма Эйзенштейна "Иван Грозный"
Читая становление Николая Черкасова, как звезды театров и кино СССР, понимаешь, откуда в таких огромных количествах появились во всех сферах абсолютно безграмотные люди где-то к 30-м годам. Просто именно к этим годам повзрослели ученики, так и не освоившие систему образования, предложенную большевиками вместо старой, царской системы. Вернее, большевики не предложили никакой системы. Дети просто ходили на уроки, которые состояли из обычных разговоров. Стремясь завоевать дешевую популярность у народа, большевики отменили домашние задания. Они ввели двухступенчатую школьную систему. Вторая ступень включала учащихся 13-17 лет. Черкасов, которому было 16, сразу оказался почти выпускником школы. Учителя играли роль «старших братьев» и читали подросткам проповеди, из-за чего школа еще больше напоминала какую-то секту. Внимание: «главной задачей школы было тогда скрасить жизнь голодных и голых ребят, сократить их пребывание в тюремных, холодных и грязных жилищах…». А еще детей постоянно отвлекали пением. Сразу вспоминается «Собачье сердце». «Никогда ни дети, ни взрослые не пели столько, сколько пели в 1918-1921 гг». Возле уличных оркестров можно было получить стакан кипятка с лимонной кислотой. Черкасова в театр взял какой-то матрос по фамилии Ермаков. Особым успехом тогда пользовались на сцене театров сцены вакханалии. А учили театральному искусству новоявленных советских театралов все те же англосаксы. Студия некоего Кларка помогала превращать статистов в мимистов третьей категории и даже давала удостоверения. В обмен на удостоверение, артист писал расписку в том, что он обязуется участвовать в течение недели в семи спектаклях во всех государственных театрах Петрограда. Вот вам и искусство в массы! Быть может поэтому и пришлось уехать Шаляпину из страны. Черкасов поработал вместе с Шаляпиным и под его началом какое-то время. Шаляпину удалось предотвратить закрытие старых театров, как того добивалась незабвенная О. Брик. Ему пришлось добиться аудиенции у самого дедушки Ленина и умолять того не уничтожать театр. Создавались всяческие экспериментальные ансамбли при новом Институте искусств. Черкасов ничем не брезговал. Он долго играл роль Дон Кихота в детском спектакле. Тогда же стали пропагандировать женское курение. «Папироса в женской ручке становилась маленьким символом эмансипации, свободомыслия и независимости поведения.» В завоевавшей полностью советское искусство буффонаде, Черкасов становится весьма заметным актером и не только благодаря своему высокому росту. Пока актеры издевались над психикой советского человека, над актерами ставили опыты советские врачи. Так, они на полном серьезе утверждали, «что сценические переживания влияют на увеличение сахара в крови, и после каждого сыгранного эпизода у актеров брали кровь для анализа.» Кровавые драмы Шиллера на сцене ТЮЗа ставились таким образом, что самые трагические сцены вызывали у детей самый громкий смех! Краткий перечень ролей, которые доверяли играть Черкасову: бедняк, старый пень, стражник, судья, разносчик в толпе, комедиант, шериф, белогвардейский офицер, генерал-губернатор, студент, солдат — эпизодические и в основном безымянные персонажи. Но не беда: настоящую славу принес Черкасову танец «Чарли Чаплина, Пата и Паташона». Благодаря этому танцу он получил предложение вступить в труппу Ленинградского мюзик-холла. Пробиться в искусство тогда было сравнительно легко. К модным фокстротам и танго, таким, как «Шумит ночной Марсель» или «В лохмотьях сердце», наскоро присочинялись новые, якобы «революционные» слова, и в таком виде они довольно легко протаскивались через репертуарные комиссии. Дабы зараза капитализма не сильно влияла на мозги пролетариям, публику решили «оздоравливать». «Оздоровление» публики было решено провести следующим образом: 60 процентов всех билетов распространять только в рабочих организациях и при установленных довольно высоких кассовых ценах предоставлять рабочим 45 процентов скидки. Впрочем, на представления мюзикла специально привозили иностранцев – туристов с теплоходов. Русские девочки радовали иностранную буржуазию. Своих на представление не пускали и за пропусками на это действо люди готовы были выкладывать огромные деньги! В сезоне 1930/31 года Черкасов сыграл на сцене Московского мюзик-холла, помимо «сыщика» в «Шестой мира», еще несколько ролей, но независимо от того, были ли они совсем маленькие или покрупнее, являлся ли он на сцену безымянным «пианистом» или носил громкий титул «епископа Кентерберийского», эти роли не приносили ему творческого удовлетворения и радости. Потом Черкасов переходит в труппу «Комедии», что находилась в ведении «Дома безбожника». Актерами жонглировали, как угодно. Тот, кто исполнял роль Чапаева, назначался на роль царевича-самозванца. Но главное было даже не это, а то, что «постановщик, ориентируясь на последние сочинения историков, старался показать в спектакле вопреки истине и Пушкину, что «Лжедимитрий и польское шляхетство несли в кондовую боярскую Русь свет из Европы», а летописца Пимена, юродивого Николку и злого чернеца делал боярскими агентами, участниками военного заговора против Бориса Годунова.» Афиши рекламировали эту порнографию под именем: «Комедия о настоящей беде Московскому государству, о царе Борисе и о Гришке Отрепьеве…». Но особо занялись советские искусствоваятели образом Петра первого. Точно также, как сегодня со всех экранов пхают «прелести» гомосексуализма, в те дни зрителей пичкали историями про Петра, выявляя положительный характер его реформ для развития России. Черкасов попеременно играет то роль Петра, то роль царевича Алексея. «по театру гуляла шутка: «С утра и до утра — то Алексея, то Петра». Удивительно, те самые деятели, которые возводили в ранг едва ли не святого Павлика Морозова, теперь славили Петра, казнившего собственного сына. Ну а потом, венцом программы становится роль в опусе Эйзенштейна, которому лучше бы было продолжать снимать немое кино. Сперва Эйзенштейн отводит душу на Александре Невском, а потом берется за образ Ивана Грозного. Ах, да, еще была роль Горького в «пародии» на фильм «Ленин в 1918 году». Каждый из этих фильмов тяжело назвать искусством. Как призналась, например, одна из актрис, которая охарактеризовала съемки «Ивана Грозного» следующим образом: «…казалось, что на «Иване Грозном» собралась не обычная съемочная группа, а какая-то секта фанатиков…». Эйзенштейну и Черкасову пришлось оправдываться перед Сталиным за свое творчество в фильме «Иван Грозный». Вторую серию обещали полностью переснять, но помешала смерть Эйзенштейна… Судьба сыграла с актером буффонадного искусства Черкасовым свою шутку. Защищая нескольких актеров Театра имени А.С. Пушкина от увольнения на пенсию, он в полемическом разговоре предложил сэкономить на нем. Неожиданно для артиста его заявлению был дан ход. Потрясенный случившимся, он первое время целыми днями лежал, отвернувшись к стене…
А фильмы его и по сей день пользуются спросом. Вот такое державу… Аминь!

Читать далее
3 понравилось
0
137