Судьба Убийцы

Я открыла глаза – прикрыла их лишь на мгновение, – и барельеф вновь предстал передо мной. И несмотря на все, через что я прошла по дороге, что мне пришлось вытерпеть, и всю мою ненависть к тем, кто привел меня сюда, меня вдруг охватило чувство возвращения к истоку. Наконец-то я здесь.
С каждым шагом мне становилось все яснее: я должна быть здесь. И именно сейчас. Никогда прежде я не знала чего-либо о себе с такой пронзительной ясностью. Дюжина виденных снов всколыхнулась в моей памяти, и я вдруг увидела, как они пересекаются с другими снами, являвшимися мне прежде. Смутный замысел стал кристально четким. Такой же прилив уверенности я ощутила в тот день, когда освободила свой язык. Только однажды до этой минуты мне довелось так ясно увидеть пути – в тот роковой зимний день, когда меня коснулся нищий и множество будущих протянулись от моих ног. О, какое великое благо я смогу сотворить теперь, когда очутилась здесь! Тут меня ждет моя судьба, и только мне под силу придать ей форму. У меня перехватило дыхание. Я смотрела на стену, и сердце мое пело, совсем как в балладах менестрелей. Я здесь, и мне предстоит осуществить величайшее дело моей жизни.

Беда не в том, что мы забываем прошлое, а в том, что мы слишком хорошо его помним. Внуки помнят обиду, нанесенную их прадедам, и винят внучек тех давних врагов. Когда дети появляются на свет, они не помнят, кто оскорбил их мать, убил их деда или украл их землю. Эти обиды им передают по наследству предки, учат ненавидеть, вскармливают в них злость. Если бы взрослые не говорили детям о прошлых сварах, возможно, мы жили бы лучше. Возможно, Шесть Герцогств не враждовали бы с Калсидой. А явились бы красные корабли в Шесть Герцогств, если бы жители Внешних островов не помнили, как мы воевали с их дедами?