Нагота животных.
Glory, 1988
- Похоже, у нас на руках оказалось дерьмо.
Маньяк топит деваху-программиста в ванне, а потом идет и сношается со своей сестрой, и походу он все время так делает. Соседка утопшей обращается к экс-копу, который год обратно овдовел и осерчал из-за этого. Соседке не понравился вайб на месте преступления, полиция откровенно чешет мудя, а бывший коп находится в вечном сплине. Ну а пока все *бут вола, маньячило берется за нож.
- По-моему, Гарольд, лучшую часть тебя твой отец слил в штанину.
Первые 60 страниц дюже заурядные, в остальном, это завораживающий триллер с хорошим текстом, богатыми образами и обманками. Например, с самого начала автор озадачивает читателя тем, что жертвы не видят убийцу, хотя он находится рядом с ними, словно он невидимка (объяснение, ясно дело, будет банальным). Затем, он проворачивает трюк с сестрой, который вскоре использует Паланик в своем самом известном романе. Для затравки, дабы поначалу не было скучно, небольшой спойлер: нанятый убийца оказался маньяком. И это еще далеко не все. Теперь можете включать свою фантазию.
- Мы – нация соглядатаев, извращенцев, любителей подглядывать в замочные скважины. Наверное, меня следовало бы арестовать самого себя за такие мысли.
Не каждый поэт может написать триллер. Кертис, как паровозик Томас, смог. А поскольку он не кочегар какой-нибудь, бросающий свободное время в топку слов, то навалил он нам лютого п**деца, аж волосы дыбом встают, - литературно, глубоко и манипулятивно. Маньяк так раскрыт, что лучше бы нам про него ничего и не знать. Хотя, когда автор начинает заворачивать «про чувства» меж главными героями, живыми, но почему-то не прописанными, становится куда мерзотней от его манипуляции, чем от всей деятельности маньяка. Эту соседку Лауру, знаете, уже как-то не хочется спасти от напасти. Ибо, как в любых отношениях, овцы, эгоистично владеющие эмоциональным шантажом, рушат вокруг все. Сам же коп даже не пытался включить логику. Херовый он какой-то коп, искал не там, где надо, и без конца сплинился. Но это обычный косяк триллеров, логика приносится в жертву эмоциональному эффекту.
- Откуда же вы знаете, что они уборщики? - У них есть пылесосы.
Кертис давит из себя литературу в своем неспешном стиле, как тюбик выблевывает засохшую пасту, но пасту, извините, вульгарную только в плане концепции, в остальном, пусть и без откровений, но в реализации очень достойную, поэзию, так сказать, в прозе. А когда раскочегаривается, то его уже не остановить. Видно, нравится ему все это писать.
Этого не просто достаточно – этого слишком много.
Но, прямо скажем, ради красного словца он навалил в топку угля, лишь бы горел. И одна нога короче у папаши, и священник он, и нацист, блин. И что это за карнавал в черном гетто? Что за чушь. Или герои начинают совершать странные поступки в угоду автору. Лаура кидает подляну, а Диксон срывается в запой. И это притом, что им в затылок дышит маньяк. Или вдруг всплывает то, чего не ожидаешь найти в этом романе. Например, с того ни с сего какие-то наемники в Никарагуа насилуют и убивают крестьян, затем живописуется бой, всплывают непонятные русские. В общую канву вроде как вписывается, но конкретики никакой, пока до конца не дочитал. Персонажи на первом плане, а сюжет отсвечивает где-то вдали. Зато написано хорошо, красивые ловушки, напряженные места, автор на высоте, не заскучаешь. Багровый такой винегрет вышел, атмосферный, что для триллера, несомненно, плюс.
- Гетто – это действующий концерн, понимаете?
В общем, в конце своей истории Кертис показывает то, что мы можем увидеть воочию и сейчас, и что происходит всегда. Корпорации спонсируют гражданские и прочие войны, добиваясь концессий на разработку ресурсов, торгуют оружием и т.д. Как бы ничего нового для тех, кто в теме. Жадность, деньги, власть, политика – четыре всадника апокалипсиса, библейские бедствия на людские головы. И маньяк еще под шумок от вожделения намок. Стоило назвать роман «Власть», нежели «Слава»; я бы назвал его «Потеющий», но это уже был бы не роман Джека Кертиса, это были бы пропитанные потом страницы.
Абзац, полный сожаления.
- Истоки нашей сексуальности в викторианской скрытности – это когда прячут что-то, потому что оно грязное, когда наслаждаются тем, что противно заповедям Бога.
- Когда я держал ее под водой, моя сила бушевала в комнате.
- Драму пережить легче, чем трагедию.
Деревья на улицах выглядели так, словно вернулись из длительного изматывающего путешествия.
3 понравилось
