Я только раз наблюдал Блока улыбающимся: на одном из заседаний в Доме искусств он устало привалился к спинке кресла и устало чертил или писал карандашом в каком-то альбоме, взглядывая иногда на соседа - Чуковского - и смеясь. Смех его был школьнически озорной, мимолётный, он вспыхивал и тотчас потухал, точно являясь из иного мира, и разочаровавшись в том, что встречал, торопился назад, откуда пришёл. Это не было весёлостью. Это было ленивым отмахиванием от скуки.