Из тьмы веков

Я помню, как ты сказал перед полком: «Мы кровью смоем позор!..» Я много думал над этими словами… И всадники думали… А почему все-таки из-за какого-то вора мы должны кровью смывать? Да я за него, да и за всю эту войну, если хочешь знать, была б моя воля, капли крови не отдал бы! — Он замолчал, но потом заговорил снова: — А ты подумал, что скрыто за твоими словами? Плач жен и матерей наших… Сироты голые и босые… И за что?

— Калой, у человека, у настоящего человека я имею в виду, — осторожно заговорил Байсагуров, — должна быть честь. Должна! Что это такое? Это желание быть незапятнанным, чистым. Право быть гордым. Пользоваться уважением людей! Из-за этого, если надо, идут на все!

— А разве я против? — перебил его Калой. — Покажи мне того, кто украл нашу кассу, и я схвачусь с ним насмерть! Но когда кто-то прислал мне его сюда, а Мерчуле оставил здесь, я не хочу умирать вместо этого вора или вместо Мерчуле!.. — Помолчав, он спросил: — Ты когда-нибудь ел хлеб, который вырастил сам?

— Нет, — ответил офицер.

— А голодных кормил?

— Нет.

— Легко ходил ты, Солтагири, по земле. Легко готов и оставить ее! А если б был ты врыт в борозду по колено, тебя не свалили б такие ветры! Честь!.. Какая же тут честь? Мы понимаем ее по-другому: не делай подвоха. Не показывай спину. Не спусти подлецу!..

Мне не известна твоя жизнь. Не знаю, нужен ли ты кому, а люди… — он кивнул на село, где спал полк, — люди своим нужны! Они не ради чести, а ради детей, чтоб их накормить, подставляют под пули шкуру свою за двести целковых… Повезет — вернутся. Нет — здесь закопают. Их судьбой играть нельзя.