Товарищи - дети

Кто в детстве не читал или кому не читали стихи Сергея Михалкова? Толстая книга прекрасных стихов и великолепных иллюстраций! Детям прежде всего запоминаются "картинки".Помните: -А книжка с картинками?!

Однажды, находясь в Москве, случайно посчастливилось побывать на выставке "Художник и книга", дольше всего разглядывал иллюстрации к детским книгам. Художники, покорившие детские сердца

Если, написав целую страницу стихов, вы замечаете, что для нее необходим всего один-единственный рисунок, зачеркните эту страницу, как явно негодную.

К. Чуковский «Заповеди для детских поэтов»

Сергей Михалков в своей книге "Все начинается с детства" пишет:

"Немногим удается унести с собой из детства умение видеть красоту и сохранить свежесть чувств. Но только тот человек духовно молод, кто умеет, как в детстве, радоваться и удивляться таинственности закатного неба и сумеречных городских улиц, кто замечает, как кружатся в светящихся облаках птицы, чувствует запах земляники и разогретой солнцем хвои в лесу.

Именно этим людям, свежо воспринимающим мир, мы бываем обязаны наслаждением слушать музыку, читать хорошие книги, видеть настоящую живопись. Они раскрывают перед нами в звуках, цвете, слове красоту и мудрость мира, потому что талант начинается с детской впечатлительности и способности открывать в обыденном прекрасное, помноженное на жизненный опыт и духовную зрелость".

Ребенку прочтение именно этого старого издания дарит хорошее настроение и смех, все-таки с юмором у Михалкова на пять с плюсом.

Как бы жили мы без книг Мы дружны с печатным словом, Если б не было его, Ни о старом, ни о новом Мы не знали 6 ничего!

Ты представь себе на миг, Как бы жили мы без книг? Что бы делал ученик, Если не было бы книг, Если б всё исчезло разом, Что писалось для детей: От волшебных добрых сказок До весёлых повестей?..

Ты хотел развеять скуку, На вопрос найти ответ. Протянул за книжкой руку, А её на полке нет!

Нет твоей любимой книжки - «Чипполино», например, И сбежали, как мальчишки, Робинзон и Гулливер.

Нет, нельзя себе представить, Чтоб такой момент возник И тебя могли оставить Все герои детских книг.

От бесстрашного Гавроша До Тимура и до Кроша - Сколько их, друзей ребят, Тех, что нам добра хотят!

Книге смелой, книге честной, Пусть немного в ней страниц, В целом мире, как известно, Нет и не было границ.

Ей открыты все дороги, И на всех материках Говорит она на многих Самых разных языках.

И она в любые страны Через все века пройдёт, Как великие романы «Тихий Дон» и «Дон Кихот»!

Слава нашей книге детской! Переплывшей все моря! И особенно российской - Начиная с Букваря!

Это - папа, Это - я, Это - улица моя (с)

Вот и я отлично помню, что эту книгу подарил мне именно папа и именно на Новый год. Папы теперь нет, а книга осталась, большая, 300-страничная, по-особому пахнущая своими офсетными бумагой и печатью. Она мне сразу понравилась своим объемом, обещавшим, что ее будет читать не перечитать, а если и прочтешь-таки, то уже несколько подзабудешь начальные страницы, а значит, сможешь вернуться к ним почти сразу. Помимо порядочного количества отдельных стихотворений в авторском сборнике Михалкова его сказки и хрестоматийный "Дядя Степа" ("Спать ложился дядя Степа - Ноги клал на табурет" - незабываемо!).

Вообще Михалков нравился мне тогда и сейчас тоже своим юмором, своей "забавностью", занимающими и ребенка и маму/папу, которые читают вслух, как это было в моем случае. А еще нравился - порядком, пускай иллюзорным: "За стеклом стоят в порядке / Склянки, банки и горшки - / В них таблетки и облатки, / Капли, мази, порошки..." - это аптека, а после мальчик-герой с папой посещают еще и парикмахерскую, где мастер "сорок лет стрижет и бреет" и потому "все умеет", магазин, где "как в лесу", где можно обзавестись каким угодно животным, и проходят мимо старого дома, на месте которого вскоре должен быть построен новый... "Как хорошо, что наяву / Я не в чужой стране живу!", чего и говорить!

Это потом вырастаешь и узнаешь, что в аптеке не всегда можно найти нужное лекарство, а в парикмахерской - попасть к цирюльнику-искуснику, но расти с некоторой долей михалковского идеализма, с картинками в его книжках, на которых мамы с покупками, высокие папы в костюмах и пионеры в красных галстуках, было, что ни говори, приятно. Трогательно, хоть и не застала я пионерского времени. В конце концов, ребенка любой эпохи могут растрогать строчки об умершем бульдоге: "На кладбище собачьем, / За каменной стеной, / Лежит теперь бедняга / В могиле, под плитой. / Никто не ходит плакать / У мраморной плиты, / И только дождик мочит / Увядшие цветы". Меня - до слез трогало.