Цитаты из книги Цвет волшебства

– На площадке для поединков драться запрещено. – Он замолк, обдумывая смысл своих слов, после чего, сдавшись, наобум изрек: – Во всяком случае, вы поняли, что я имею в виду.

- Так я и думал, что это водоросли, - согласился Ринсвинд. - Вкус у них наверняка такой, какой был бы у водорослей, если бы люди были сплошь мазохистами и жрали водоросли.

…Я всегда мечтал увидеть драконов, с тех самых пор, как был мальчишкой. Драконы, летающие по небу, изрыгающие пламя… – Они просто ползали по болотам и все такое прочее. Единственное, что они изрыгали, была вонь, – сказал Хрун, укладываясь в койку. – И были они не очень большими. Очень любили хворост. – А я слышал, что драконы любят сокровища, – возразил Двацветок. – И хворост.

…Император – всего лишь ребенок. Он… идеалист. Энтузиаст. Народ его обожествляет. В то время как второе письмо исходит, если я не ошибаюсь, от Девяти Вращающихся Зеркал, то есть от великого визиря. Он уже стар и за свою жизнь успел послужить нескольким императорам. Для него они – необходимая, но подчас утомительная составляющая успешного управления империей.

Внизу стража вытаскивала из комнаты трупы. Уцелевших не было. Стражники позаботились об этом, предоставив всем выжившим возможность удрать через заднюю дверь – искусный компромисс между осторожностью и справедливостью, который выгоден всем заинтересованным сторонам.

Ринсвинд дико заозирался по сторонам, после чего, внаглую импровизируя, встал в чародейственную позу. Вскинув руки, Ринсвинд проорал: – Асонити! Кайорача! Безлблор! Чернобородый замешкался, и его глаза нервно забегали по сторонам в ожидании чуда. Догадка, что чудо, скорее всего, не случится, осенила здоровяка в тот самый момент, когда Ринсвинд, неистовым вихрем промчавшись по коридору, лягнул его прямо в пах.

Двуединый город Анк-Морпорк, первый по значению из городов, лежащих у Круглого моря, был, само собой разумеется, пристанищем для огромного количества банд, воровских гильдий, синдикатов и других подобных организаций. Данное обстоятельство являлось одной из причин его процветания.

Чеканка выглядела как-то странно, но язык золота Хью понимал без перевода. «Моему нынешнему владельцу, – говорила монета, – требуется поддержка и помощь. Почему бы тебе не оказать ему пару-другую услуг, чтобы ты и я смогли потом отправиться куда-нибудь и вдоволь насладиться обществом друг друга?»

Хорек подошел к лошади и вгляделся в расхристанную фигуру. – Да это же волшебник Ринсвинд! – восхищенно воскликнул он, одновременно занося в память волшебниково описание своей персоны, дабы отомстить на досуге.

– Со временем всё попадает в Окружносеть, – лаконично пояснил тролль, мягко покачиваясь в качалке. – Моя работа состоит в том, чтобы доставать из неё улов. Дерево и корабли. Бочки с вином. Тюки материи. Вас.

- Как тебя зовут?

• Мое имя несущественно, - отрезала она.
• Очень красивое имя, - похвалил Ринсвинд.

- Мы можем что-нибудь изменить?

• Нет!
• Тогда не виду смысла паниковать.

... В общем, я решил неофициально побыть в живых ещё немножко, что, разумеется, невероятно раздражает моих наследников.

Их оружие было направлено исключительно на Хруна. Вспоминая об этом позже, Двацветок чувствовал себя обиженным до глубины души.

- Ты... - сказал он и поискал в памяти самое нехорошее слово на тробском языке. К сожалению, счастливые маленькие тробцы совершенно не умели ругаться как следует.

 У тебя пораженческий образ мыслей. – Пораженческий? Это потому, что я сейчас потерплю поражение! – Ты сам себе враг, Ринсвинд. Причем самый худший, – заявил меч.

Истинные предпосылки Магических войн затерялись в туманах Времени, однако философы Диска сходятся на том, что во всем виноваты Первые Люди: обнаружив, что их сотворили, они, естественно, очень разозлились и начали драку.

-Когда я сказал "обуздать", я не имел в виду "запрячь", - огрызнулся Ринсвид. - Я имел в виду, ну, имел в виду, что... не знаю, мне никак не подыскать нужные слова. Я просто считаю, что мир должен быть, ну, вроде как более организованым.

• Это всего лишь фантазии, - возразил Двацветок.
• Понимаю. В этом-то вся и беда.

Поскольку вслед за этим монета в четверть райну, как правило, меняла владельца, компенсируя «причинённое беспокойство», то вскоре за Ринсвиндом и Двацветком образовался целый хвост ошеломленных и счастливых новоиспеченных богачей, надеющихся, что этот псих чужестранец в конце-концов взорвётся и на землю прольётся настоящий золотой дождь.