Приятно удивлена уже тем, что "ура-партия, ура-коммунизм" оказалось намного меньше, чем я себе напредставляла. Проскальзывали восторженные пассажи про "доверие советского народа", но они не могли затмить очарование Арктики и Таймыра.
Чего я точно не ожидала найти на страницах книги, так это своеобразного некрополя. Федоров в своих путешествиях порой набредает на следы и останки предыдущих экспедиций, в основном трагических. И подробно рассказывает о тех, кто погиб, пропал без вести, отдал жизни и здоровье заради духа открытий и романтики льдов. Правда, не всегда его рассказы проникнуты однозначным уважением к первопроходцам. Если русские экспедиции, оправленные при царской России, поданы как примеры героизма и самопожертвования, то при упоминании иностранцев проскальзывает какой-то негатив к тем, кто оправился в путь за деньги меценатов и спонсоров. Этого я принять не могу, увольте. Умирали в снегах все одинаково. И возвращались тоже, сквозь бури и снега.
Есть еще один момент, который просто люто-бешенно выбесил. Может, это и мелочь, но меня аж подбрасывало каждый раз, когда они убивали медведей. Я понимаю и принимаю охоту, когда жрать совсем нечего. Когда закончились припасы, а жить хочется. Но убийства ради спортивного интереса, ради трофеев, ради азарта, ради удали - это вне моего понимания. За спиной склад, полный консервов, есть шоколад, сахар, крупы; есть, где жить и чем топить печки. Впереди медведица с двумя мелкими медвежатами, и в них палят из ружей, а потом еще сокрушаются, что не удалось подстрелить. Или во время похода убивают медведя, вырезают лучшие куски мяса, тут же их жарят и едят, а остальное выбрасывают. Потому что медвежатники захотелось, свеженькой. И бравада, вот, мол, какие мы молодцы - смелые, ловкие, умелые. Знаете, для меня все достижения науки, героизм, "мы - впервые" на фоне этой бессмысленной жажды поубивать вообще не смотрятся.
18 понравилось
