Убийство из-за книги

Кейт покачала головой.

– Вот, Берди, ты только взгляни. Если у кого-то и нет никаких представлений о том, какой должна быть книга, так это у бедного Найниша. Его рукопись – симпатичная маленькая повесть, но мы просто не можем ее издать. В ней нет коммерческого потенциала.

Она пробежала глазами остаток письма. Несчастный мистер Найниш получит письмо об отказе в понедельник. Наверняка он… Ее взгляд вдруг остановился и вернулся на предыдущую строчку. «Я подумал, надо бы сообщить Вам… только что подписал… телесериал АРК… очень рад… Ко мне уже обратились из других издательств… так что буду рад Вашему звонку…» Пальцы Кейт сжали бумагу.

Берди смотрела в окно не отрываясь.

– Где-то я слышала эту фамилию… – равнодушно бормотала она. – Найниш, Найниш… ах да, только что взяли в работу какой-то телесериал про старого фермера и утенка. Да нет, вряд ли это тот же самый… Говорят, этот автор – новый Джеймс Хэрриот. В сопродюсеры напросились Би-Би-Си. Готовят что-то грандиозное. Интересно, у кого выходит его книга?

Кейт не нашлась с ответом.

Они спускались по лестнице. «О, здравствуйте, мистер Найниш, – мысленно репетировала Кейт. – Как хорошо, что я вас застала… суматошная неделя… в канцелярии ошиблись, ха-ха… да, очень, очень понравилось!.. Может быть, встретимся и обсудим?..»

– Имей в виду, – сказала Кейт подруге позднее, – «Кролик Падди» не пользовался бы таким успехом. С точки зрения продаж «Кенгуру Падди» – более сильный бренд.

– Умоляю, избавь меня от издательских премудростей, Лейни! – простонала Берди. – За последнюю неделю я наслушалась их на всю оставшуюся жизнь. Не знаю, как ты терпишь все это. Более несуразного, рискованного и неэффективного подобия бизнеса я в жизни не видывала! Ты принимаешь все эти рукописи, считая, что они будут продаваться, с гигантскими затратами превращаешь их в книги, потом платишь целое состояние, чтобы развезти их по книжным магазинам. И при этом платишь авторам жалкие гроши, да и издательство зарабатывает немногим больше. Все это очень странно. Не понимаю, как это тебе до сих пор не надоело.

– Мисс Бердвуд, когда речь идет об убийстве, люди не всегда оказываются такими удобно логичными, какими вы, по-видимому, их считаете. Порыв и благоприятная возможность играют важную роль в таких вопросах, особенно в связи с серьезным мотивом. Может быть, убить этих людей оказалось проще, чем сводить счеты с самим мистером Хейлом. Ведь мистер Хейл за последние несколько дней редко оставался в одиночестве. По ночам рядом с ним была жена, днем за дверью его кабинета дежурила секретарь. Его успешно охраняли.

Берди подняла брови и заговорила покровительственным тоном:

– Поддаваться чувствам и раскисать бессмысленно, Кейт. Этим делу не поможешь. И кстати, кое-что эти люди для меня все-таки значат. Я читала их книги… по крайней мере, некоторые. Мне жаль старину Джека – он явно был неплохим человеком. Та его книга, которую ты мне дала, действительно отличная, и даже эта рукопись недурна. Понятно, почему люди верили ему. Сразу видно, что в своей сфере он был поистине экспертом. «Кенгуру Падди» я тоже читала и соглашусь с тем, что это замечательно, смешно и все такое – притом совсем не так слезливо, как в большинстве книг, которые я читала в детстве. Так что и в Тилли есть что-то хорошее. А Сол Мердок – ну его книги мне никогда не нравились, а последняя, «Вернон Крю», – вообще барахло, но тем не менее…

В конце концов мягкосердечная Присцилла улыбнулась и покачала головой.

– Ничего страшного. Не наше дело обсуждать причины. В любом случае приятно повидаться со всеми. Я рада видеть даже Тилли, хотя, признаться, с ней чем реже видишься, тем лучше. – Слегка нервничая, она повысила голос: – Со мной она всегда мила до приторности. Аж зубы сводит! И с каждой новой встречей терпеть ее все труднее. А как снисходительно она отозвалась о моей азбуке! Заявила на полном серьезе, что с обложкой вышла «закавыка», так она выразилась. Тилли всецело убеждена, что ее художественный вкус великолепен. За двадцать лет родила всего одну удачную идею и теперь считает себя вправе критиковать меня. Видели омерзительные таблички по ее эскизам? И у нее еще хватает наглости… – Присцилла осеклась и густо покраснела. – Боже мой! – Она приложила ладонь к пылающей щеке. – Опять на меня нашло. Понятия не имею, как ей удается задеть меня за живое! Я же всегда даю себе слово, что не стану раздражаться.