Цитаты из книги The Amphibian

Если бы даже Ариэль сам сказал: «Я бесплотный дух. Я ангел», – Джемс Чэтфилд, не удивляясь и ни на секунду не задумываясь, ответил бы: «Олл райт! Я предлагаю вам ангажемент. Каковы ваши условия?»

Он все еще оставался жить у пастора для укрепления в вере и укрепил ее настолько, что едва не уложил в гроб своего наставника.

Поймите, публике приедается все, кроме одного — борьбы, состязания, с их вечной сменой неожиданных положений и неизвестностью финала. Перед редчайшими в мире животными публика останавливается лишь на минуты, а какие-нибудь глупые петушиные бои она готова смотреть часами.

Пусть черт поберёт этого дьявола вместе с богом!

Не думаешь ли ты, Бальтазар, что дьявол и бог могут помогать друг другу?

Чем больше в народе раздоров и распрей, тем легче управлять им.

Что я могу думать о ягуаре, который летает над морем, и об акуле, которая лазает по деревьям? Неведомый зверь страшней. Но я люблю охотиться на страшного зверя.

Как многие англичане в Индии, он не обзаводился основательной мебелью, считая свое пребывание кратковременным, и так проходили годы.

Хорошо иметь другом бога.

Привычка — вторая натура.

Честность - прекрасная вещь, если кругом все честные, а я один среди них жулик. Но так как кругом тоже сплошные жулики, то, чтобы овладеть счастьем надо очевидно стать таким сверхжуликом, по сравнению с которым все остальные жулики казались бы добродетельными людьми

Ларе невольно взял протянутую руку и поцеловал ее. Брике покраснела, а Ларе смутился. «Черт возьми, – думал он, – я, кажется, поцеловал ее. Но ведь это была только рука – рука Анжелики. Однако ведь боль чувствует голова, значит, поцеловав руку, я пожалел голову. Но голова чувствует боль потому, что болит нога Анжелики, но боль Анжелики чувствует голова Брике...» Он совсем запутался и смутился еще больше.

Поднявшиеся среди индийского населения распри и раздоры во всяком случае были «положительным» явлением: чем больше в народе раздоров и распрей, тем легче управлять им.

Он привёз не только водолазные костюмы и фонари, но и пару длинных, замысловато искривлённых бронзовых ножей. — Теперь уже не умеют делать таких, — сказал он. — Это древние ножи арауканцев, которыми мои прадедушки вспарывали когда-то животы белым — вашим прадедушкам, не в обиду вам будь сказано. Зурите не понравилась эта историческая справка, но ножи он одобрил.

Неужели творец создал людей несовершенно?

И все-таки как мало добрых людей на свете!..

— Ты понимаешь, Сиддха, что означают эти красивые камешки и золото? Это власть над людьми. Один камешек в руку — и любой чиновник-сагиб сделает все, что я пожелаю… Я передал им немало таких камешков. Камешек побольше — и вице-король Индии сделает все по моему желанию, камешек еще побольше — и сам король Великобритании присылает мне грамоту на титул сэра с любезными письмами.