Цитаты из книги Tihenevad varjud

И пусть магия не была возможна много лет, пусть даже она невозможна сейчас, но это не значит, что ее не будет никогда. Вы сказали, что магия иссякла, пламя потухло. Но, может быть, надо просто разворошить костер?

Если тебя положат в ящик и закопают в землю – это само по себе ужасно. Но быть погребенным здесь, когда тебя отгораживают от мира тяжелые каменные плиты… Келл никогда не понимал, почему жители Серого мира запечатывают своих мертвых в золото, дерево и камень, как будто в пустой оболочке остается частичка умершего. А если и впрямь остается? Какое жестокое наказание.

Они сплелись в тесный клубок желания, и ей подумалось: вряд ли это лучше, чем свобода, или деньги, или магия, но не сильно от них отстает.

– Знаешь, – медленно произнес Тирен, – напрасно ты показываешь свою метку каждому встречному. – Я же не могу постоянно ходить одетым, – отшутился Рай. – Да, я, пожалуй, прошу слишком многого.

В этом и заключается преимущество долгого правления: никто не помнит, какова была жизнь сто лет назад, до того как Мареши пришли к власти. Поэтому легко поверить, что у династии нет ни начала, ни конца.

Лайла насупилась:
– Чувство, которое он испытывает ко мне, нельзя назвать любовью.
– Почему? Потому что в нем нет ничего трепетного и нежного? – Рай опять привалился к колонне. – Знаешь, сколько раз он меня лупил до полусмерти – и все из любви? И сколько раз я отвечал ему тем же? Я видел, как он смотрит на тех, кого ненавидит… – Рай покачал головой. – То, что дорого моему брату, можно пересчитать по пальцам. А людей, которых он любит, и того меньше.

Келл попытался напустить на себя привычный суровый вид, но не преуспел. В последний раз он чувствовал такую радость жизни, лишь когда его пытались убить.

Лайла поморщилась. Команда. Само это слово говорило: она не одна. Но быть вместе – значит привязаться, а привязанность – штука опасная. В лучшем случае она все усложняет. В худшем – люди гибнут. Как, например, Бэррон.
– А ты бы предпочла, чтобы тебя в темноте проткнули ножом? – спросил капитан. – Вышвырнули за борт и сказали, что это был несчастный случай?
– Нет, конечно, – ответила она. В этом случае она бы знала, что делать. Драки – дело знакомое. А дружба? Как с ней быть? Она не знала.

Келл посмотрел на брата с почтительным удивлением.
– Знаешь, – он снял маску, – если ты будешь править хоть вполовину так же здорово, как врешь, из тебя выйдет великолепный король.
– Спасибо, – ослепительно улыбнулся Рай.

– Что ты делаешь в моей комнате? – спросил он.
– Да так… Поиск приключений, интриги, братская забота – всего понемножку. Или, – лениво отозвался принц, – я просто развлекаю твое зеркало. Пусть посмотрит на что-нибудь веселое, а то ему надоел твой унылый вид.
Келл сдвинул брови, и Рай улыбнулся:
– Ну вот! Опять хмуришься!

Ожка всегда была грациозна.
И когда танцевала. И когда убивала.

Суеверия движут людьми.

Способность даётся от природы, а над мастерством надо работать.

Лайла с шутливым осуждением покачала головой:
– Да это же противозаконно!
Алукард ответил улыбкой, способной очаровать даже кобру.
– Мы действуем от имени короны, даже если она об этом не знает.

Король перекрестился.
– Лучше перебдеть, чем недобдеть.

"Нож - штука плохая только тогда, когда он не на твоей стороне."

"Шрамы нужны каждому хорошему капитану. Внушают команде уважение."