Фадеев

Иван Жуков

Жанры

Рейтинг LiveLib

3,5

4 оценки

5
0%
4
75%
3
25%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 5Хотят прочитать 9

Рецензии

buldakowoleg
30 июня 2024
Контекстом биографии послужил материал и оценки, которые касались деятельности Ленина, Сталина (сплошь чёрная краска), Хрущёва. Понравилось про писательскую, критическую и служебную деятельность. Было любопытно почитать кому и как Фадеев помогал. Было любопытно узнать побольше контекста к известным произведениям, как их воспринимали современники. Финал проассоциировался с духом Достоевского – вспомнился Кириллов из «Бесов». Ещё из неприятного кольнуло предположение, о записке с фамилиями губивших литературу – ассоциация с доносной формой возникла, причём в такой ситуации, причём когда к описанию главного героя повествования относились, как показалось, чутко и с доброжелательством.
Читать далее
3 понравилось
2
100
Night-Reader
8 апреля 2016
Моя первая прочитанная книга из серии ЖЗЛ.
Иван Жуков - фадеевовед, до ЖЗЛ долго занимавшийся биографией и творчеством литератора (и продолживший этим заниматься после). В данной работе ему удалось показать "живого" Фадеева. Приведен архивный материал: письма, воспоминания, отзывы; даются авторские интерпретации, большей частью весьма точные. Книга явно заслуживает прочтения.
Тем не менее, ставлю 3,5 (что не умаляет значение работы), поскольку Александр Александрович раскрыт не полностью: конечно, сказать, что однобоко, нельзя, но то, что далеко не все стороны, причем достаточно важные, освещены - это точно. Фадеев прожил в контексте Российской Империи 17 лет - большой срок, безусловно оказавший на него, на его формирование, влияние. В переписке Фадеева (в большей степени дружеской, нежели официальной) постоянно прослеживается "дух времени" РИ.
Читать далее
2 понравилось
0
218
JohnMalcovich
6 сентября 2018

Будучи еще маленьким, Александр Фадеев переезжает вместе с матерью и отчимом на Дальний Восток к родственникам. Родственники Сибирцевы олицетворяли тогда целую эпоху борьбы за советский Дальний Восток. Мария Сибирцева воспитывала своих сыновей необычной вседозволенностью. «Надо делать только то, что хочешь. Хочешь быть разбойником – разбойничай, воровать – воруй. Свобода – главное в жизни» - такими словами она воспитывала своих двух сыновей. И в такую атмосферу попал Александр. Судьба обоих сыновей была трагичной – одного японцы сожгли в паровозной топке вместе с Лазо; другой застрелился, чтобы не сдаться в плен белым. Мать Фадеева воспитывала своих детей тоже в большой строгости. Однажды, опоздав к утреннему чаю один из братьев Александра так испугался наказания, что сел в бадью и опустился в колодец… Это было время, когда «великий» Ленин выдвинул идею создания на Дальнем Востоке так называемого «буфера» - Дальневосточной демократической республики. Целью буфера было «попытаться не только отдалить войну с Японией, но, если можно, обойтись без нее…». Премьером республики стал Александр Краснощеков. Он же был и министром иностранных дел, и редактором газеты на английском языке. Роль Краснощекова сводилась к тому, чтобы убеждать иностранцев в полной самостоятельности от Москвы. 19 марта 1920 большинство делегатов приморского РКП(б) предложило отказаться от буфера. В числе делегатов был и Сергей Лазо. Они также выразили возмущение, что столицей республики был назначен город Верхнеудинск, а не Владивосток – ворота страны и самый крупный город у океана. В ответ Ленин диктует постановление: «признать советизацию Дальневосточной республики безусловно недопустимой в настоящее время». В ходе гражданской войны Фадеев становится адъютантом командира дивизии, по существу политкомиссаром. Его псевдоним Булыга. Не уточняется за какие заслуги, но девятнадцатилетний Фадеев избирается делегатом X съезда РКПБ. На съезд он едет в одном купе с И.С. Коневым, также делегатом съезда. Страна была на грани краха. Естественная связь обмена между городом и деревней была разорвана продразверсткой. Ленин спорные статьи пускает в печать под названием «дискуссионные», как статьи от частных лиц. Все идет к тому, что придется возвращаться к правилам свергнутого царского режима, к методу привычному для крестьянства – налогу с десятины. Шанс Фадееву выплыть под свет политических рамп предоставляется с возможностью участия в подавлении Кронштадтского мятежа. Ленин давая интервью иностранным газетчикам, говорит, что в России возможны только два правительства – царское или Советское. Восставшие в Кронштадте требовали созыва Учредительного собрания. Но «Учредительное собрание в настоящее время было бы собранием медведей, водимых царскими генералами за кольца, продетые в нос». Вообще, в этой книге 1989 года издания очень много странных цитат от Ленина, способных показать и его, и партию в совсем ином свете. Но автор книги, видимо исполняет заказ в рамках подготовки страны к развалу и «заклеймению» Сталина и Берии. Иногда эти вставки про кровожадных тиранов настолько неуместны, что выглядят словно плохой анекдот. Зато дедушка Ленин, в приступе злобы подразделяющий членов партии на рядовых боевиков и избранных, вроде Ворошилова, показывает свой большевистский оскал. Когда решается вопрос о подавлении мятежа, он предлагает ничего не стенографировать и не записывать. Троцкий напротив выступает за стенографию. «Кукушка уже прокуковала 12-й час Советской власти» - сказал он. Зато Фадеев и Конев подают записки в президиум о том, что готовы добровольно ехать в Кронштадт. Неизвестно, что подразумевалось под словами биографов Фадеева, когда говорилось о каком-то опыте, извлеченном из подавления Кронштадтского мятежа. Известно зато, что с пленными мятежниками не церемонились. Выстроив в шеренги, приказали рассчитаться. Четные номера были высланы в трудовой лагерь, а нечетные – расстреляны на месте. Фадеев будет награжден орденом боевого Красного Знамени. Неизвестно, на чье имя был выдан орден, но удостоверение, служившее видом на жительство, было выдано на имя Булыги. В ходе подавления мятежа Фадеев был ранен, что позволило ему получить освобождение от службы в армии, и он готовится поступать в Горный институт. Характеристика Александра Булыги-Фадеева тех лет может поспорить по бессодержательности с характеристиками членов нацистской партии из фильма «Семнадцать мгновений весны». «Разбирается вообще во всех вопросах. С материализмом знаком. Политэкономия – в пределах Богданова. Может сам работать. Хорошо знает «Историю РКП(б)». Его покровителем становится Землячка Розалия Самойловна. По-прежнему под именем Булыга, Фадеев в 1924 году переезжает в Ростов «для работы в области литературы». Работается ему хорошо, ведь Землячка, его шеф, друг и соратница самого Ленина. И вот уже осенью 1926 Фадеев откомандирован в распоряжение ЦК для работы в Правлении ВАППа (всероссийская ассоциация пролетарских писателей). Он пишет «Разгром». Роман, который переводят на многие языки. «Поищите-ка в истории революцию, которая так быстро создала бы свою литературу» - пишут восторженные иностранцы. И невдомек, видимо, советским критикам, которые ссылаются на восторженные отзывы иностранцев, что восторг скорее всего вызван тем, что произведение это не о победе, а о разгроме. И написал ее человек, который сам воевал с винтовкой в руках. Чины и должности сыплются на Фадеева, как из рога изобилия. Кажется, не было ни одного бюро, правления, секретариата и так далее, куда бы Фадеев не входил. Он спорит с декларациями, но не с поэмами Маяковского. Осип Брик не прощает ему этого, и единственный негативный отклик на «Разгром» принадлежит именно перу Брика. Маяковский сам часто не читал тех произведений, которые критиковались его журналом и им самим. Так было и с произведением Фадеева. Вдобавок, Фадеев сказал, что красноармейцы в поэме Маяковского «Хорошо» фальшивые и плакатные, в которых никто не верит. Фадеев любит критиковать и делает это по-особенному. Он пишет статью «Долой Шиллера», в которой используя цитаты Маркса, доказывает что-то понятное лишь ему. Он гордится не качеством, а массовостью своей организации (РАПП). В этом Фадеев видит преданность литераторов социализму. Правда, знаменитости тех лет – Толстой, Пришвин, Сергеев-Ценский не входят в ассоциацию. Это давало возможность критиковать их произведения. Главным критиком был Леопольд Авербах, друг Фадеева и племянник Троцкого. Причину конфликтов с властью и прежде всего лично со Сталиным Иван Жуков начинает искать именно в этом. За произведения Платонова, опубликованные Фадеевым, он получает выговор от Сталина. Если верить Жукову, то все свои произведения Фадеев помнит\знает наизусть. Во время разговора часто и управляемо моргает, создавая особый ритм речи. Писателей, не входивших в РАПП Фадеев, именовал «попутчиками». Станцию, до которой попутчикам дозволялось ехать, также выбирали рапповцы. В 30-е годы опекуном Фадеева становится сам Горький (царь). Он хочет выжать из писателя нужный ему роман. Уже после смерти Пешкова, Фадееву будут ставить в упрек, что его целью была всегда замена Горького в литературе. Впрочем, он сам соглашался с этим. Отношение общественности к творчеству Фадеева непостоянно. Его часто захваливают, но иногда и жестоко критикуют. «Последний из удэгэ» вообще называют художественной ошибкой. Фадеев все критические нападки воспринимает близко к сердцу. После двухсотой страницы своей книги, Иван Жуков начинает все больше внимания уделять тому, как «творец беззаконий» Сталин, курирует литературу. Вообще, рисуемый Жуковым образ Сталина, который только и думает, как бы кого «репресснуть» настолько благоухает чтивом из 90-х, что вызывает слабое чувство брезгливости к автору. Слабое потому, что написано это чересчур ляповато, для восприятия всерьез.
Фронтовой стаж Фадеева начинается с лета 1941, когда он вместе с Шолоховым едет на Западный фронт (к Коневу). Он пишет книгу «Ленинград в дни блокады». А затем – «Молодую Гвардию». «Молодая гвардия» начинает греметь по стране в 1946 году. Ее читают по радио и учат в школах. Но в 1947 году, Сталин, посмотрев фильм-экранизацию, обнаруживает не только в фильме, но и в произведении «ряд несовершенств». На пленуме писателей Фадеев чуть-ли не клянется исправить недостатки, на которые ему указали. Ему не все верят. Борис Полевой выразил недоверие словами: «Хитер он, хитер, собака… Ничего-то он не исправит». Но Фадеев все-таки меняет повесть. В книге добавляются новые персонажи – члены партии «ленинского призыва» (которые вступили партию после смерти Ленина). Друзья-писатели начинают склоняться к мнению, что Фадеев вовсе не писатель. И он доказал это тем, что исправил по указанию критики уже напечатанный роман. Некоторые, например, Симонов, периодически называли вторую редакцию то бессмысленностью, то гениальностью. На печально известном XX съезде Фадеева не было, хотя он и являлся делегатом. Помешала болезнь. На съезде поливали грязью не только Сталина и Берию, но и писатели активно поливали помоями друг-дружку. Незадолго до съезда, Фадеев писал, что проза художественная пала так низко, как никогда за годы советской власти не падала. То, что это падение произошло после смерти Сталина, Фадеев не сказал или не осознал. Шолохов, его боевой товарищ, прошелся по Фадееву таким наждаком критики, что стало не по себе даже заклятым врагам Фадеева. Лучше бы мы потеряли генсека Фадеева, но не потеряли бы писателя, заявил сей муж. Была ли это месть за то, что Фадеев единственный проголосовал против присуждения роману «Тихий Дон» Сталинской премии история умалчивает. На съезде все говорят о жертвах клеветнических доносов, но не упоминают о том, что большая часть клеветников находится в зале. Фадеев с легкостью принял правила новой забавы «найди признаки культа личности» и включился в нее со всей ответственностью. Он начинает писать письма с требованием оправдания тех, или иных осужденных и готов ручаться за их невиновность. Правда, вопрос как он может ручаться за людей, многих из которых видел лишь в двадцатых годах и ни разу не встречал после – не смущал Фадеева нисколько. А ведь и один из его героев-молодгвардейцев (Третьякевич) оказался вовсе не героем. А ведь столько времени провел Фадеев в Краснодоне, изучая все подробности. В Грузии даже пытались изъять роман из школьной программы из-за такой истории. Твардовский вообще называет «Молодую гвардию» примером художественной литературы (в смысле выдуманной). Из двух братьев Левашевых, Фадеев упоминает только о Сергее. А о Василии – молчит. Причина банальна – Василий остался жив. И плевать, что заслуг у него гораздо больше, чем у Сергея. Зато Сергей дружил с Шевцовой. Ближе к концу книги Фадеев предстает эдаким китайским болванчиком, который обманываться был рад. Его обманывали и Сталин, и Берия. Его обманывали в Магнитогорске, куда он ездил собирать материал для романа «Черная металлургия». Время было такое, поясняет Фадеев. Правда, он все же начинает что-то подозревать. Говоря о странном эстетическом вкусе Сталина, он вынужден признавать, что эстетики у Хрущева еще меньше. И когда Хрущев предложил ему вернуться на должность руководителя союза писателей, Фадеев отказался.
Когда Фадеев застрелился, жена его, будучи на гастролях в Югославии, сказала: «я знала, что это так кончится». Его друзья и соседи по даче, едва взглянув на труп Фадеева, бросились в Москву. По дороге они сочиняли текст некролога. Но текст был уже составлен другими людьми. Хрущев, не чета «творцу беззаконий», не тратил время на раскачивание и действовал быстро. Некролог был подписан в печать. Некролог был прост и незамысловат: «А.А. Фадеев в течении многих лет страдал тяжелым прогрессирующим недугом – алкоголизмом.» И дальше по шаблону. Получается, что жизнь Александра Фадеева, да и он сам, по трагическому совпадению, были представлены публике в образе эдакого буфера, между обществом и литературой. И буфер этот был таким же безыдейным и пустым, как Дальневосточная демократическая республика в 20-х годах. Зощенко, Пастернак и Антокольский скажут о смерти Фадеева одинаково кратко: «Бедный Фадеев»… Зато некролог подпишут целых пять медицинских светил и все они тоже были единодушны: «13 мая в состоянии депрессии, вызванной очередным приступом недуга, А.А. Фадеев покончил жизнь самоубийством». На занавесе, который закрылся за Фадеевым, советская власть написала просто и категорично – пьяница!...
Читать далее
1 понравилось
0
219