Подводный фронт

Мемуары Николая Игнатьевича Виноградова, командира бригады подводных лодок Северного флота, как нельзя лучше дополняют книги других командиров подлодок (Лунина, Колышкина и Щедрина). То, о чем умолчали другие, рассказал Николай Игнатьевич. О том, как таинственно и без всяких причин тонули наши подводные лодки в 1940 году (например, «Д-1», которой командовал капитан-лейтенант Ф. М. Ельтищев); О том, что разрешения на выход в море надо было запрашивать в Главном морском штабе; Согласно категорическим инструкциям, присланным из Москвы подводникам «категорически предписывалось отработку первоначальных задач по управлению кораблем в подводном положении (пробное погружение, маневрирование под водой, а также срочное погружение и всплытие) проводить в районах, глубины которых не превышали бы так называемые рабочие глубины погружения — 70–80 метров для больших и средних лодок, 50 — для «малюток». Но все фьорды и заливы вблизи нашего побережья имели значительно большие глубины.»; При таких инструкциях не могло быть и речи об отработке каких-либо тактических приемов подводного боя: «О каком мастерстве командира-подводника могла идти речь, если, к примеру, не разрешалось отрабатывать такой важный для боя прием, как подныривание под корабль охранения?» О странностях и тяготах войны 1. Тяжело читать о том, как Виноградову, в соответствии с приказом, пришлось формировать из моряков-подводников отряд пехотинцев для отправки на фронт. Не стоит напоминать о том, что эти люди столько времени учились и все оказалось в пустую, а заменить их было некем. Более того: «…нам приходилось вооружать своих посланцев самим. Оставили только по одному пистолету у командиров лодок, все остальное оружие было отдано на нужды будущего отряда. Таков флотский закон — идущему в бой отдай последний патрон и последнюю тельняшку.» 2. Залповые залпы торпедами были запрещены. Да и сам расход торпед был под строгим контролем. «Считалось так: торпеда — оружие дорогое (выстрел одной торпедой обходился примерно в сто раз дороже выстрела из артиллерийского орудия крупного калибра), а стало быть, торпеды следовало экономить. Все это подкреплялось соответствующими расчетами, вроде бы убедительно показывавшими, что прицельный одиночный торпедный выстрел — наиболее эффективный способ торпедной стрельбы.». А ведь попасть одиночной торпедой, при всех объективных погрешностях, попасть практически невозможно. ««Экономия» торпед на практике оборачивалась лишь бесполезной тратой их.» 3. Для расчета точности торпедного выстрела командиру приходилось пользоваться несколькими громоздкими таблицами. Точно также, после выстрела, командир подводной лодки обязан подготовить документальные доказательства осуществленной торпедной атаки, а именно: указать все расчеты, схему маневрирования вражеского корабля и так далее. Когда лодка Лунина торпедировала «Тирпиц» и, несмотря на то, что Лунин предоставил все расчеты и доказательства, результативность атаки подвергли «сомнению на том основании, что в корабельном журнале «Тирпица» никаких записей о попадании торпед не обнаружено.» Это, к сожалению, был удел как наших подводников, так и летчиков… 4. С лета 1942 года, когда появились союзные конвои, то чьим-то «умным» указом все подводные лодки Северного флота были обязаны сопровождать эти конвои. В результате, лодки практически не совершали результативных выходов и атак. Но, «подводные лодки не играли решающей роли в прикрытии конвоев.» И уж тем более, они никак не могли помочь при разгроме конвоя PQ-17. 5. На подводных лодках система парового отопления включается только при стоянке у причала или у борта корабля-отопителя. В море же тепло исходит лишь от работающих механизмов да от дыхания людей. А мороз сжимает корпус лодки со всех сторон своими ледяными объятиями. На глубине стужа переносится легче, а когда лодка находится в надводном положении, порой кажется, что ее чуть ли не продувает насквозь. 6. Когда Виноградова сделали начальником подводного плавания ВМФ, то он не имел доступа на командный пункт ВМФ. Оперативные сводки с флотов ему показывали лишь на третий день, после того как их просмотрят во всех отделах оперативного управления и управления боевой подготовки. Вот так была организована работа Н.Г. Кузнецова!

О Колышкине Предшественник Виноградова упорно хотел исключить Ивана Александровича Колышкина из подводного флота, заявляя о его полном служебном несоответствии! «Немалого труда стоило понять, что за этим вроде бы убедительно обоснованным словесным заключением на деле стояла вовсе не глубокая оценка деловых качеств и способностей человека, а недовольство чисто внешней стороной его поведения. Колышкин всегда был подчеркнуто вежлив, тактичен, внимателен по отношению к подчиненным, к младшим по званию, за что те питали к нему самые добрые чувства. В то же время Иван Александрович порой, скажем так, весьма смело держался с начальством, терпеть не мог служебного трепета, не говоря уж о подобострастии, и, если чувствовал свою правоту, никогда не останавливался перед тем, чтобы сказать слово наперекор. В бригаде нередко вспоминали, как он разговаривал с представителем вышестоящего штаба, наблюдавшим вместе с ним с пирса за швартовкой подводной лодки. Тому показалось, что командир ее действует неправильно. — Комдив, — потребовал он от Колышкина, — остановите его! Но Колышкин не хотел лишать командира самостоятельности, тем более что его действия не создавали какой-либо опасности для лодки, и ответил довольно-таки непочтительно: — Я с берега кораблями не управляю…»

Взгляд на типы лодок глазами комбрига

Лодка класса К (Катюша) - «Катюша» — лодка особая. Это, можно сказать, гордость советских подводников. Кораблей такого класса, равных ей, в то время в мире еще не было. «Катюши» были созданы в конструкторском бюро, которое возглавлял один из талантливейших советских конструкторов подводных кораблей Михаил Алексеевич Рудницкий. Это были превосходные по своим характеристикам лодки. Надводное водоизмещение их составляло 1490 тонн, подводное — 2100 тонн. Надводная скорость — 21 узел, подводная — 10,3 узла. Лодки типа К имели десять торпедных аппаратов (шесть носовых и четыре кормовых). Кроме того, на борт можно было принимать двадцать мин, имелось мощное артиллерийское вооружение — две 100-миллиметровые и две 45-миллиметровые пушки. Все три вида оружия, которым может обладать подводный корабль, были сконцентрированы па одной лодке. Это была большая сила.

Лодка класса Л (Ленинец). В отличие от «катюш», для которых минные постановки, можно сказать, — смежная специальность, «ленинцы» главным образом предназначались именно для них. Это были подводные минные заградители. В две минные трубы, расположенные в кормовой части, они могли принимать до 20 мин. В то же время эти лодки имели и мощное торпедное вооружение — шесть торпедных аппаратов в носу и два в кормовой надстройке, были и два артиллерийских орудия. С таким вооружением многое по силам.

Лодки типа С (Сталинец) - хорошие, перспективные лодки. Они по многим параметрам превосходили «щуки»: и по вооружению, и по скорости надводного хода, и по глубине погружения. На них было четыре носовых и два кормовых торпедных аппарата, два орудия — одно 100-миллиметровое и одно 45-миллиметровое. Для лучшей управляемости в штормовых условиях на подводных лодках типа С необходимо было сделать следующее: установить специальную штормовую цистерну, увеличить на пять-семь тонн объем цистерны быстрого погружения, увеличить высоту шахты подачи воздуха к дизелям… Все это делали сами моряки.

О союзниках

Лодка под управлением И.И. Фисановича «В-1» погибла при загадочных обстоятельствах. Погиб весь экипаж самых опытных моряков. «Обстоятельства гибели «В-1» были довольно странными. Стал известен, в частности, такой факт: когда она совершала переход по маршруту, рекомендованному Английским адмиралтейством, вблизи этого маршрута английский же самолет бомбил какую-то подводную лодку. Этот случай в Англии расследовала специальная комиссия, но результаты ее работы остались в секрете.»

Когда наши подводники потопили немецкую лодку, вооруженную новыми типами торпед, то Черчилль буквально атаковал Сталина просьбами предоставить англичанам одну из захваченных торпед. «Хотя эта торпеда, — писал У. Черчилль, — еще не применяется в широком масштабе, при помощи ее было потоплено или повреждено 24 британских эскортных судна, в том числе 5 судов из состава конвоев, направляемых в Северную Россию… Мы считаем получение одной торпеды Т-5 настолько срочным делом, что мы были бы готовы направить за торпедой британский самолет в любое удобное место, назначенное Вами».

P.S. Когда после войны задались вопросом, сколько же всего было потоплено подводниками вражеских кораблей и судов за время войны, то решили принимать «во внимание лишь те успешные атаки, достоверность которых удалось после войны подтвердить какими-то документами из архивов германского флота и других источников.» Для видимости был создан так называемый исторический отдел при главном штабе ВМФ. Но вскоре отдел был распущен. Николай Иванович сетует в мемуарах, что «работы по исследованию результатов боевой деятельности сил флота были практически свернуты. А зря… Ведь с годами открылось множество новых данных, свидетельств, документов. Сегодня многое можно было бы уточнить, пересмотреть, дополнить. В том числе итоговые цифры ущерба, нанесенного за годы Великой Отечественной войны врагу советскими подводниками. Эта проблема ждет по-настоящему добросовестного, неравнодушного, кропотливого исследователя.» Но проблема и до сегодняшнего дня не решена и, видимо, не будет решена никогда… Аминь.