Цитаты из книги Сопка голубого сна

Разве это грех — любить друг друга?

У тебя могут быть разные желания и страсти, можешь искать цель в жизни и удовлетворение в разных областях труда и творчества, но все равно самым личным, интимным, богатым чувством остается любовь, самое главное в жизни — любить и быть любимым, иметь рядом с собой по-настоящему близкого человека.

…очарования Италии я не почувствовал, вся страна показалась мне одной сплошной торговой компанией по продаже собственного прошлого

Это большое искусство - совмещать бесчеловечные правила и приказы с человечным поведением.

Каждый носит в себе тот или иной идеал женщины. И горе тому, кто ее не встретит. Потому что если встретится такая женщина, то пусть даже не полюбит его, все равно он будет о ней мечтать, будет жить чувством, не останется с пустой душой, размениваясь на мелкие любовные приключения. Ну а если случится так, что и она его полюбит, то ему выпадет самое большое счастье, какое дано испытать на земле человеку.

Счастлив писатель, пробуждающий первые сердечные порывы.

Четвёртого февраля Каляев убил бомбой в Москве великого князя Сергея. Это известие произвело в Варшаве огромное впечатление. Ходили всякие слухи, в частности о том, что на месте покушения какая-то старушка подошла к жандарму: — Скажи, голубчик, что случилось? Кажись, убили кого-то? — Проходи, бабка, проходи. Кого надо, того и убили.

— Наконец у нас свой угол, дружок... Мы здесь одни, ты и я! Можем делать, что нам вздумается, никто не помешает. Не будет тесноты, ссор, ругани, и спать будем, не вдыхая вонь грязных ног... Вот это и есть счастье, ясно тебе?

Чтобы понять чужую жизнь, надо в нее войти.

Пора и о себе подумать. Я же не старый еще, шестьдесят лет, старость с восьмидесяти начинается — можно еще пожить всласть.

Три месяца хозяин не охотился и жизнь без выслеживания дичи потеряла для бедняги чуть ли не всю свою прелесть, он чувствовал себя не гордой и уважаемой охотничьей собакой, а простой дворнягой, охраняющей дом.

...писателей можно разделить на две группы — с биографией и без. Одни вначале живут, потом пишут, как Диккенс, Блез Сандрар и Лондон. Другие прежде всего пишут и этим живут, как Пруст или Сартр. Это не значит, что одни лучше, а другие хуже, и тут и там есть блестящие мастера. Только цвет и ритм прозы различны.

Не надо требовать слишком много и не надо без толку бунтовать. Жизнь - короткая вспышка, а потом нет ничего.

После обеда пришёл Вельяминов, высокий, худой, молчаливый, доверенное лицо Зотова, который платил инженерам лучше, чем государство, но воровать не разрешал.

На пеньке сидел юный Иисус Христос с византийских икон, с оливковой кожей, иссиня-черными, слегка вьющимися волосами, нежным маленьким ртом, изящным орлиным носом и томным взглядом миндалевидных глаз.

... все знать и все мочь, значит за все отвечать. Да никакому богу не под силу ответственность за нелепости. преступления и несчастья мира. Да если бы Он существовал, никакие объяснения не могли бы оправдать того, что Он не вмешивается в борьбу между силами добра и зла на земле - ведь он бы знал, каковы будут последствия.

Старый прогнивший мир не может породить новый, здоровый — люди, изуродованные рабством и унижением, не построят прекрасного здания свободы.

— Смотрите! Вот Маланьины медвежата! В каждой руке она держала по зверьку; слепые, с редкой шерстью, весом не больше фунта. — Это медвежата? — раздались изумленные голоса.— Эти фунтики?! — Гора родила мышь!

Одно дело — правительство, а другое — народ.