Памяти детства

«Я не знал ничего ни о чем,»- сообщает он, рассказывая про своё отрочество

Чуковский все, что знал, узнал из книг, и притом сам, без учителей и наставников, постоянным напряжением ума и воли.

Детство и отрочество Чуковского прошло в одесской мещанской бескнижной среде. Каждую книгу ему приходилось самому добывать и самому, без чужой помощи, добиваться ее понимания.

Сам Чуковский не терпел полузнайства, да и полуделанья-ни в чем.

Чуковскому нередко случалось ночи и дни напролёт просиживать за письменным столом, и чужое безделье вызывало в нем презрительный гнев.

Отсутствие в нас аппетита к английскому ставило его в тупик и раздражало безмерно.

До первой детской книги Корнея Чуковского оставалось в ту пору года три, до второй - около десяти, им не было написана еще ни единая строка для детей, но сам он, все всем своем физическом и душевном обличье, был словно нарочно изготовлен природой по чьему-то специальному заказу "для детей младшего возраста" и выпущен в свет тиражом в один экземпляр.
Нам повезло. Мы этот единственный экземпляр получили в собственность.

– Посмотри, – сказала я, не удержавшись, – какой сегодня день, какое небо, как развернулись листья!
Он встал, откинув плед, поглядел на небо, на березу, где в скворешнике жили не скворцы, а белка с бельчатами, и вдруг настойчиво, торжественно, празднично, без всякой примеси иронии проговорил:
– Надо отблагодарить этот день трудом!

Ему хотелось рассмотреть каждого нового человека снаружи и изнутри; рассмотреть, растормошить, или, точнее, распотрошить, как хочется детям распотрошить новую игрушку: что за пружины заставляют медведя рявкать, а солдата отдавать честь?

Дети и сами любят, когда ими командуют (потому что и команда причастна к игре), но командуют изобретательно, весело, не по-фельдфебельски.

- Молодые люди! Все, что вы беретесь делать, нужно учиться делать хорошо. Свистите? Сейчас я вам покажу образцовый свист.