Виденное наяву

...и тогда возмущенные Семен Лунгин с Ильей Нусиновым побежали к Ромму.

• Как??? - воскликнул Михаил Ромм, - Неужели? Немедленно всё отменить! Снять картину с проката! Переснять кусок! Ужас-то какой - офицер говорит "выше всяческих похвал", а должен говорить: "выше всяких похвал"!

Потом Ромм перестал издеваться и устроил молодым, да резвым авторам серьезный разнос.

• Следить за текстом, конечно, надо. Только помните, кино - грубое искусство. Тонкости тонкостями. Но обобщение грубое, как в монументальной скульптуре, чтобы издалека всем было видно и ясно, чем вы дорожите в жизни!

  Семен Лунгин написал бесконечно любовную книгу. О любви к театру, к профессии, к кино, к жизни. А как не любить жизнь? Вот когда его выгнали отовсюду за явное его еврейство, когда вдруг выяснилось, что людям с таким профилем и таким происхождением нечего делать в театре, то пошли они с женой и другом-математиком Ильей Нусиновым гулять по Арбату. Ни денег, ни работы.

• Вам надо писать пьесы, - сказала жена Лиля, - нечего без дела бродить.

И они стали. И всегда с грандиозным успехом. Один только фильм "Добро пожаловать, или посторонним вход воспрещен" чего стоит! Книга, написанная Семеном Лунгиным одновременно воспоминания, рассказы о театре, о кино, о профессии сценариста. Я бы не назвала эту книгу учебником. Скорее здесь успешный мастер раскрывает секреты своего мастерства. Это ценнее, чем учебник. Один секрет перетащу в рецензию: Усаживаясь за работу над сценарием, не поленитесь - начертите большую, на ватманский лист, таблицу. В верхней строке и в первом столбце этой таблице у вас будут указаны герои вашего сценария. По такому принципу, в первом столбце - Маша, Петя, Ваня, Оля. А в верхней строке - Маша-1, Петя-1, Ваня-1, Оля-1. В тех ячейках таблицы, где пересекаются Маша и Маша-1, вы подробнейшим образом записываете всё про эту Машу. Ее характер, выражение лица, походку, особенности речи и тому подобное. У вас будут еще ячейки с Машей. В ячейках Маша-1 - Петя, Маша-1 - Ваня и так далее, вы описываете взаимоотношения Маши с перечисленными персонажами с точки зрения Маши (не зря же она у нас тут обозначена, как Маша --1). А в ячейке Петя-1 - Маша, взаимоотношения Маши и Пети будут вами описаны с точки зрения Пети. Работа над таблицей будет вестись параллельно с работой над сценарием. Добавляете и стираете. Стираете и добавляете. Надо объяснять насколько это поможет в работе?

Я же говорила - Лунгин щедро делится секретами! Еще прочитаете о необходимости второй линии в сюжете, о важности второго плана. (Нет, ну были же времена, когда сценаристы выбраковывали всех слишком однозначных персонажей!) О секретах удержания внимания зрителей. О том, кто они такие - кинозвезды. Об отличиях в восприятии кинофильма и спектакля.

Интересные дела творятся в жизни! Неугодную Лилию Лунгину лишили возможности переводить с английского и французского, и она стала "мамой" Карлсона. Неугодного Семена Лунгина выгнали из театра, и он стал одним из самых успешных сценаристов страны.

И мне опять очень трудно написать что-то о книге. Не от того что нечего сказать. Хочется сказать слишком много. И помолчать о многом, потому что в этом молчании есть память. О чудесном человеке и его друзьях. Помните как у Иннокентия Анненского:

Не потому, что от нее светло, А потому, что с ней не надо света.

Это о Семене Львовиче, о его друге Илье, о Лилиане, его Лиле. О которой мало, но которой все это посвящено, как все в его жизни. Сколько тепла, сколько света, сколько любви. К людям, к жизни... К театру. К кинематографу. С неким избытком даже восхищения и постоянным "О!" - трагичным и комичным. Но искренним придыханием перед великим. И портреты из прошлого, в дополнение к чёрно-белым вклеенным фотографиям. Поразительно красивым языком, просто поразительно сочным, разнообразным и выразительным. Грамотным наконец.

Осеннее небо – цвета старой алюминиевой ложки...

И смотришь на это лицо на обложке - брови, кривоватый носище, что-то такое в глазах. А ещё там много о Самойлове, Некрасове, о множестве других известных и о беседах. Тех самых кухонно-посиделочных. Мне так и грезится, что и там, где-то за гранью, есть это общее кухонное совместное. И все они, ушедшие, все так же сидят, курят, выпивают, разговаривают, что-то записывают на разрозненных листах, читают, спорят...

В этой книге есть даже часть о том как надо писать сценарии. Хотя, вот не очень то верю что поможет. Разве что тем кто умеет, по настоящему умеет. Для них, наверное, возможно найти подтверждение и предупреждение, совет и напутствие. А нам лишь читать. И удивляться. Настоящности. Человечности. Громадью.