Мэрилин Монро

«<...> студия дала мне имя Мэрилин Монро. <...>
Мне было двадцать лет. Главное — я стояла на пути в кинозвезды. В студии я была среди других “старлеток”, наиболее удачливые из которых получали маленькие роли без слов... Вас никто не заметит, если не найдётся какой-нибудь внимательный наблюдатель, или — иначе, если Вы не станете чьей-нибудь любовницей. Это-то и есть “необыкновенное” для “старлетки” начало восхождения в “звёзды”. <...> И только когда календарь, где я была изображена обнажённой, увидел свет, “ХХ-век-Фокс” получила в конце 1951 года тысячи писем, запрашивающих мои фотографии, — главный босс Спиро Скурас распорядился, чтобы “сексуальную блондинку” Мэрилин Монро ввели в находящиеся в производстве картины...»


Г л а в а  "Я несу бремя прошлого"

«13 марта [1952 года] пресса опубликовала “исповедь” Монро <...>. <...> Календарь был распродан с быстротой молнии, а Мэрилин назвали красивейшей женщиной американского кино. Кинотеатры, в которых демонстрировались её ранние фильмы, охраняла полиция, так как ежедневно были инциденты между её обожателями и хулителями».


Г л а в а  "В плену у мифа"

«Я, Мэрилин Монро. Я знаю, что я принадлежу публике и миру не потому, что я талантлива или даже прекрасна, а потому, что я никогда не принадлежала чему-нибудь или кому-нибудь другому...
А Голливуде достоинство девушки имеет <...> меньшее значение, чем её причёска... Голливуд — место, где Вам платят тысячу долларов за поцелуй и пятьдесят центов за Вашу душу. Я знаю это, потому что отклоняла первое неоднократно и протягивала руку для пятидесяти центов... Знаете, когда продюсер вызывал актрису в свой офис “обсудить сценарий”, то у него в мыслях было совсем другое... Она могла ходить голодной. Она могла спать в автомобиле. Но она не должна думать об этом, если хочет получить работу. Я знаю это, потому что испытала всё сама... И я спала с продюсерами. Я бы солгала, если бы сказала иначе...
Я знаю, что была третьесортной артисткой. Я действительно чувствовала недостаток таланта так, как чувствуют на себе дешёвое платье, изношенное изнутри... Но, мой бог, как я хотела учиться! Измениться, стать лучше. Я не хотела ничего иного. Ни мужчин, ни денег, ни любви, а только умения играть! С помощью яркого света осветительных ламп и нацеленной на меня камеры я изучала себя. Какой неуклюжей, пустой, некультурной я была! <...> Но я стану иной. Я трачу свое желание на уроки драматического мастерства, на уроки танца и пения»


Г л а в а  "Я обманываю, может быть, себя..."

«Мэрилин никогда не признавалась, что мать жива, — она говорила, что не помнит её или что мать умерла. 3 мая [1952 года] в газетах <...> замелькали фотографии Монро. Газеты писали: “<...> До сего дня было принято считать Мэрилин сиротой, но это неправда! Её мать, бывшая служащая "РКО", Глэдис Бейкер — жива. Вот, что о ней рассказывает сама Мэрилин: "Самые близкие мои друзья знали, что моя мама жива и находится в больнице. Я никогда не знала её личной жизни, но всегда помогала ей и впредь буду это делать"”.

Не исключено, что все это делалось с согласия и даже по инициативе самого Скураса, дабы поддерживать интерес к своему “товару”. Но такого рода “сенсации” всякий раз выбивали Мэрилин из колеи. Она впадала а депрессию».


Г л а в а  "В плену у мифа"

«В августе 1946 года контракт, связывающий Норму Джин с “ХХ веком-Фокс”, был подписан. <...>

Итак, Мэрилин пришла в “ХХ век-Фокс” благодаря “Лафу”, “Пику” (журналы для мужчин) и железной глотке одного из руководителей кинокомпании “РКО” Говарда Хьюга.
<...> На Роя Крафта — агента “Фокса” — полилась вперемешку с правдой выдумка: о несчастном детстве, о сиротстве и, наконец, даже (что можно уже хуже придумать) — об изнасиловании её в девятилетнем возрасте. Потом возраст менялся, но суть оставалась, хотя впоследствии и её первый муж, и другие биографы напрочь отвергали этот факт. О том, что были живы родители, что в детстве мать водила её на уроки музыки, что даже дома было белое пианино — всё забыто. Мэрилин повела игру, которую подхватили, поддержали. Уже начал вырисовываться этакий контур Синдереллы — розовый и трогательный образ современной Золушки, которая благодаря хорошему поведению и прилежанию выбилась в принцессы».


Г л а в а  "Как рождается миф"

«В шестнадцать лет я вышла замуж за Джимми Доуэрти. <...> В 1944 году Джим поступил на службу в торговый флот. Затем он стал работать в Исландии инструктором физической подготовки.
Я работала на Рэдио Плэн Компани в Бербанке, в “аэролаковой комнате”, где на фюзеляжи самолётов с помощью распылителей наносилась смесь бананового масла и клея. Однажды на фабрике появился фотограф от “Ами пикторал центр” из Голливуда для съёмки женщин и девушек, работающих на предприятии, дабы показать солдатам, кто помогает им в тылу ковать победу, а с другой стороны — поддержать в них боевой дух. Этот фотограф — Дэвид Коновер, — проходя мимо моего рабочего места, сказал: “Ты действительно моральный усилитель. Я сделаю твои фотографии для наших мальчиков в армии, чтобы поднять их моральный и патриотический дух. <...> Эти фотографии были напечатаны в тысячах армейских газет, включая “Янк” и “Старз энд Страйкбз”. <...> Некоторые из этих фотографий он показал мисс Снивелли, управляющей крупного агентства в Гос-Анджелесе. Она предложила мне работать в качестве модели. <...> Однажды меня попробовали снять в купальнике и... я вдруг стала популярной. Тогда я была брюнеткой, и мисс Снивелли настаивала, чтобы я изменила цвет волос. Я долго отказывалась. “Если Вы надеетесь получить место, —  сказала она, — Вы должны стать блондинкой...” Я не могла узнать себя, глядя в зеркало, но это принесло мне работу в качестве модели. <...>
Работа в качестве модели изменила мою жизнь. Я стала появляться во всех журналах ежедневно, особенно в изданиях для мужчин.
Говард Хьюг, который был тогда главой “РКО Студия”, увидев меня в журналах, сказал, что нужно сделать кинопробу на студии “XX век-Фокс”. Мистер Лайон, не получив одобрения Даррила Занука, сообщил Хелен Айсворт тем не менее, что сделает цветной кинотест — кинопробу для фильма, в котором играла кинозвезда Бэтти Грейбл...»

Г л а в а  "Я несу бремя прошлого"

«Я — Норма Джин. Родилась 1 июня 1962 года с фамилией Мортенсон. В школе меня знали под фамилией Бейкер. После первого замужества я стала Доуэрти, а потом уже жила с продуманными именем и фамилией Мэрилин Монро.
Моя мать — Глэдис Бейкер <...>. Она приехала из Ирландии, из Дублина <...>. Дедушка мой был выходцем из Шотландии. <...>

<...> Первый муж мамы ей изменил, второй — Эд Мортенсон — сбежал, оставив мне лишь фамилию, хотя на самом деле он не был моим отцом. Им был Стэнли Гиффорд — коммивояжер со студии “РКО”, где работала мама»


Г л а в а  "Я несу бремя прошлого"

«Я хотела доказать всем, что мне по плечу серьёзные роли, но мне не дали сыграть Милдред в экранизации романа Моэма “Бремя страстей человеческих”. И в постановке “Лисистраты” Аристофана. Не позволили сыграть Грушеньку в “Братьях Карамазовых”... Надо мной смеялись, и больше всех те, кто никогда не читал романа Достоевского. Меня заставляли делать “как будто”. Я так не могу! “Я знаю только то, что есть на самом деле”, — говорю я режиссёру, а он говорит, что я больная... Для боссов “ХХ века” я была статьёй дохода, я должна веселить и забавлять Америку. Но, вопреки им, я записываюсь на курсы Михаила Чехова, который проповедует в Голливуде систему Станиславского, и занимаюсь в актёрской студии Ли Страсберга. Я не хочу больше выставляться на съёмке так, словно демонстрирую купальные костюмы. Я всегда считала, что даже в самых коротких сценах, где мне пришлось выйти хоть на минутку и что-то воскликнуть, я должна сделать всё, на что способна...»


Г л а в а "Я не хочу быть вещью!"

«Иногда становится немножко грустно: хотелось бы встретить человека, которого ты привлекаешь, какова ты есть. Приятно быть объектом чьей-то мечты, но хорошо, когда тебя принимают и ради тебя самой. Конечно, разные бывают люди, но иногда меня приглашают в гости, чтобы украсить мной обеденный стол. И тогда я чувствую, что меня позвали не ради меня самой... То же и кино. На меня надели, как вечную личину, образ секс-бомбы, заставляя играть одну и ту же роль снова и снова. Считается, что студия должна быть местом, где творят искусство, а не производят товары ширпотреба...»


Г л а в а "Я не хочу быть вещью!"