Закон палаты

Непонятная штука счастье: ждёшь-ждёшь его, а оно всё равно совершается не полностью и не вдруг, а медлительно, по каплям — измаешься, ожидая.

Севка сказал смущённо: «Мама, я не знал, что война — такая гадость» — и тоже заплакал.

И пусть тёмен зимний рассвет, пусть война и эвакуация и неведомо где отец с матерью, пусть скудная еда, холод и болезнь, а всё же новый день, с вечной надеждой на хорошее.

— А теперь скажите, кого вы больше любите — Сталина или маму? — и с торжеством оглядел все лица.
— Сталина, — вздохнув, покорно сказал Гришка.
— И я, и я! — закричали ребята.
Мысль Севки билась, как пойманная птица. Как объяснить? Маму он любит больше всех, больше всех на свете, и потом отца, потом дедушку. Но ведь он знает, что все, решительно все больше всего любят Сталина. И он его любит. Но на втором месте. А разве можно сказать, что на втором? Разве Сталин может быть вторым?

Молчание этой ночи навевало чувство страха и покинутости, одиночества в бесконечных чёрных пространствах. Сердце его колотилось. Он спросил Зою Николаевну, есть ли жизнь на звёздах. Она стала объяснять. И вдруг сказала: «Я верю, что и Витя где-то там». Витя был её убитый сын.

Но на небо что глазеть – оно всегда при тебе. А повернешь голову влево – и за грядой невысоких холмов настоящие горы: ближняя – Церковка, подальше – Круглая гора и возносящаяся надо всем Синюха.

Странная штука время! Идёт, утекает зря, и никогда о нём не жалеешь, даже подогнать хочется – когда там 1-е Мая или день рождения. А ведь этой минуты больше никогда-никогда не будет...

А у Севки – звёздочка на груди, в одной руке сине-розовая вертушка, в другой – прозрачный малиновый петушок на палочке – счастье!

Стоило теперь сказать: «Закон палаты», – и значило, что надо отдать Косте гематоген, уступить очередь на книгу, оборвать игру с соседом и сыграть в шашки с Костей, если тому захотелось. И молчать, главное – молчать, чтобы взрослые не пронюхали.

Да никто и не сомневался, что так будет: каждый знал свое место и заранее был с ним согласен.
– Только, братва, закон палаты – не трепать старшим про очередь.