Хроника одной больницы

Мой интерес к этой книге был прямо пропорционален нарастающему номеру читаемой из нее повести.
Повесть "От мира сего" по-школьному напористо приучала меня к авторскому стилю, такому немного странному в изложении мыслей и такой путающей читателя сюжетной линии. Буквально выстрадала конец, не поверите, по читала дней пять эти несчастные две сотни страниц. Не знаю, что оттолкнуло от повести, - новый автор с неизвестными доселе своими писательскими штучками или же главный герой романа - себялюбивый, но фанатично преданный врачебному делу, Начальник - хирург...
А потом как понеслось... Повесть "Суета" очень понравилась. Хорошая вкусная история, главные герои которой, впрочем, как и всех остальных, - врачи. Разве могут быть судьбы гипотетических коллег безразличны мне? И вот я и переживала за них и вместе с ними.
А вот повесть "Очередь" продержала меня сегодня в напряжении часов до трех ночи, пока я окончательно не свалилась с ног и не уснула в первой попавшейся позе на первом попавшемся горизонтальном мягком месте в квартире... Это замечательно, скажу я вам... Тут даже не про врача, не про женщину-врача, а про всех нас. Про каждого. Вот Крелин в авторских отступлениях пишет, что все в его героях от него, сетует, а я считаю, что правильно. Как не переноси свои мысли, проблемы, переживания, как не меняй героя, но Юлий Зусманович сам, как хроник медицинского дела не мог уже быть властным над пером и писал-писал про свое, про наболевшее... И у него это хорошо получилось. Цепляет.
Надо же, врачи, такие геройски праведные в операционных, такие сильные и мудрые на консилиумах, при ближайшем рассмотрении оказываются людьми простыми - со слабостями, желаниями, со странностями и с недугами собственного здоровья... Они так же, как и все во времена советского дефицита стараются в первых сотнях записаться в очередь на новую модель жигулей, а если этот врач еще и женского сословия, господи, да она тоже будет мечтать о новых сапогах, о том, чтобы успеть в магазин за продуктами, вдруг там что-то выкинут деликатесное... Она на работе - начальник, зав хирургическим отделением, а после - она снимет свою белую робу, снимет нимб и отправится домой, где ей будет необходимо не руководить, а подчиняться... Чтоб за нее решали, чтоб за нее волновались. А у нее как у всех - сын переходного возраста, муж, хоть и понимающий и духовно близкий интеллигент, но пьющий, мама, хоть и вся для семьи дочери, но не на той нотке доверительных отношений, какие бы хотелось иметь героине... И вот крутится она, бедненькая, вертится, а хочется, хочется, черт возьми, счастья. Ведь чувствует, что что-то не то, чего-то не хватает. Не складывается картинка. Ей не чуждо земное, она сближается с другими мужчинами, она заводит новые знакомства, она успевает что-то делать - диссертация, ургентные выезды на Меккелев дивертикул, звонки из автомата... А все равно что-то не то. Не первая она в этой бесконечной очереди за простым земным счастьем...
"Очень удачная жизнь", самим автором обозначенная в книге как "вместо послесловия" , посвящена рассказу о жизни его друга Михаила Евгеньевича Жадкевича, послужившего прототипом главного героя романа "Хирург". Собрать вокруг себя такое количество любящих его людей, друзей, коллег... Умереть среди своих, всего себя отдав делу, всего себя отдав людям. Такие они наверно все, сгорающие в своей повседневной работе, в своих переживаниях, Хорошие Люди.
Искренне, человечно. Понравилось.

Очень не понравилось. Какие-то занудные разговоры, разговоры, разговоры... И даже не столько о медицине, а больше о карьерных вопросах, о подсиживаниях, местничестве, можно ли, например, оперировать пациента шефа, если ему (пациенту) плохо, а до шефа не могут дозвониться? - и куча страниц терзаний всех участников по этому поводу. А больной тем временем - ну, я не знаю как не помер. Потом один решился, прооперировал - и шеф его выставил из своей клиники, да он и сам ушёл, и треть первой повести идёт всё вокруг да около этой фигни. Кого-то отстранили от операций за самостоятельно принятое решение - это преступление, самостоятельно думать и принимать решения, это надо делать только коллегиально. Он от переживаний свалился с инфарктом. Полежал в больнице, где хирургировала его однокурсница. Он полежал, воспрял духом и для самоутверждения решил, что ему надо прооперировать что-нибудь. Прямо в этой же больнице. А там как раз случился ночью сложный случай. И этот инфарктник провёл, разумеется, блестящую операцию. Ассистирующая сестра сказала: "Ничего себе! Вот бы наши врачи так оперировали, как этот пациент". Ой, ну всё так глупо, надуманно, тошнотворно!.. У меня было стойкое ощущение, что автор писал по принципу: "Нет проблем? Сейчас придумаем и будем мучиться, решая их".

Вторая повесть началась повеселее и получше - строительство новой больницы, сбор нового коллектива, их удивительная слаженность и горение в работе... Очень понравилось, как хирурги за месяц самолично затащили в 7-этажную больницу всё оборудование и мебель, даже по ночам работали - только ночью рисковали включать грузовой лифт (лифтёры ещё не прошли лифтёрские курсы, а простые смертные под страхом смертной казни не имели права ездить в лифте без лифтёров) - нифигасе трудовой энтузиазм! Это они боялись, чтобы здание не отобрали под другие цели, не стали дожидаться грузчиков, которые при советской безумной системе хозяйствования должны были появиться на объекте бог знает через сколько месяцев. Но прошло несколько лет - и опять читать невозможно. Опять занудные разговоры, стоячее болото, тоска зелёная. В общем, зря потерянное время.

Третья повесть - вообще муть. Прочитала одну треть, равнодушно закрыла книгу, сдала обратно в библиотеку - и знать даже не хочется, чем и как там что кончилось, настолько я устала от Крелина. Не мой автор.