Гелиополис

Все прекрасное синонимично: здесь драгоценные камни как живые существа. Морские существа — как драгоценные камни. Окаменелости — как библиотеки. Библиотека — как сад, палитра которого — от бархатных тонов лакфиоли до нежных догорающих красок ночных левкоев. Заурядных или искусственных отождествлений здесь нет, все декоративные детали «Гелиополя» — это не выдувание мыльных метафор, а извлечение скрытого из-под слоя очевидного. Когда Юнгер снимает завесу с наиболее искусно мимикрирующих вещей, он похож на легендарного рыцаря, который из отсеченной головы дракона вынимает карбункул.

Лишнее доказательство того, что хороший писатель — специалист широкого профиля: швец-жнец, ткач, фармацевт, винодел, архитектор, археолог. В последнем деле писателю тяжелее, чем Шлиману, — перед тем, как выкопать и выставить на обозрение, необходимо спроектировать, возвести, одушевить и разрушить. «Города не могут быть абсолютами, они должны быть подобием», — говорит пилот в конце «Гелиополя», и в его словах — объяснение того, почему Юнгер выбрал low fantasy, а не high-; другими словами, почему собрал «Ретроспективу города», а не выдумал с чистого листа.

После «Места льва» я серьезно опасалась, что ни одна библейская развязка больше не обрадует, а развязка с превращением героев в первочеловеков так вообще будет приравниваться к сливу. Тем не менее: Луций со своей Евой вкусили от маккенновского яблока, традиционно «и узнали они, что наги», — но свой рай, свой Город Солнца они покидают добровольно. Фантастически крутой роман, чё. Ах да, сегодня сто семнадцать лет со дня рождения Э.Ю.: auf Dich!

Я уже и не помню какую книгу я так долго читал. И это отнюдь не потому что мне было жутко интересно растягивать чтение от неохоты расставаться с полюбившимися героями. Нет! Это просто-напросто  было безумно скучно, неинтересно и непонятно. Серьезно. Я даже текст не смогу пересказать, там от сюжета если и будет треть, то хорошо, а так это больше напоминает философский трактат какой-то. Философии ( рассуждений о жизни и т.д. ) здесь действительно много, а вот от заявленной фантастики практически ничего нет. 3 устройства я насчитал, вот они и повторялись от странице к странице. Даже обложка располагает к фантастике больше чем сам текст.

Итог: закрыл букву Ю в игре от А до Я, не более.

Очень не люблю писать отзывы на книги, которые не понравились. Почему-то сразу набегает куча защитников и начинает меня судорожно убеждать, что книга на самом деле хороша, а я ничего не поняла. Всегда удивляет такой подход ведь то, что для кого-то хорошо вовсе не является автоматически хорошим для других, но это все лирика и вступление.

Гелиополь - книга, о которой раньше я ничего не слышала, неожиданно выпала мне в рамках игры "Дайте две". Заинтриговала в одной из рецензий отсылка к "Игре в бисер" Гессе, которую я очень полюбила. А вот, оказывается, не сложилось. Какие-то параллели между этими двумя произведениями, наверное, можно отыскать, но если "Игру" я читала и млела, то чтение "Гелиополя" проходило так: "бу-бу-бу-бу-бу, Гелиополь, бу-бу-бу-бу-бу, труп на ступенях, бу-бу-бу-бу-бу, прелат, бу-бу-бу-бу-бу красивые рыбки и описание морских глубин". Книга не пускала, не открывалась для меня. Внимание рассеивалось как ни старалась я его сосредоточить на книге, мысли ускользали, а сюжет перескакивал с одного на другое, вызывая мое замешательство. Искренне не понимаю, чем эта книга может привлечь читателя, но скорее всего, мы с ней просто находимся на разных волнах или в параллельных мирах, которые в нашем случае не пересеклись. Скучно. Хорошо, что она короткая. Почитала, удивилась, отложила. Ни поругать, ни похвалить не за что. Даже и сказать больше нечего, кроме того, что это не мое.

Эрнст Юнгер - крупнейший немецкий автор, философ, консервативный мыслитель.

По сюжету - некий город "Гелиполь", где живут люди с очень развитыми технологиями. Во время очередного всплеска борьбы за власть герой Луций понимает неполноценность жизни до того, как нашел свою любовь. Роман "Гелиполь" интересно рассмотреть с социальной и философской позиции.

Социальная сторона. Конечно, роман отчасти отражает события 1918-1932 гг. в Германии, когда стоял остро вопрос борьбы между национализмом и коммунизмом. Князь и Проконсул - это националисты, Ланфогт - коммунист (в современной Юнгеру жизни). Парсы - скорее всего евреи. В романе те же лагеря, медицинские опыты, ущемление прав, в некотором роде геноцид этой народности. С этой стороны Юнгер последовательно рисует утопию, которую должна принести консервативная революция.

Философская сторона. Логично предположить, что Юнгер - ницшеанец (да и у парсов религия - зороастризм). Поначалу он предлагает нам сценарий, в котором сверхлюди живут в городе-утопии. Но постепенно его искаженная ницшеанская модель терпит крах, потому что люди так и не стали сверхлюдьми. Они точно также воют, насилуют, уничтожают. Тут показательна сцена путешествия Луция в мир грез, где он увидел себя с другой - отрицательной стороны. Но самое интересное, что Юнгер предлагает и другую трактовку Ницше. В лице высокразвитых, высокодуховных людей, которые когда-то улетели с Регентом в далекие космические пространства.

В сущности Юнгер верил в возможность консервативной революции, видел все её минусы, считал их неизбежными и верил в возможность эволюции до сверхчеловека (если судить по этому роману). Но как показывает практика утопия, что с правой стороны, что с левой застревает где-то на середине и приносит в реальной жизни только беды.

Внимание! В тексте частично или полностью раскрывается сюжет произведения!

Автор был неизвестен доселе. Терра инкогнита.

Интересно ли читать данный роман? Скорее нет. Читать книгу откровенно скучно за исключением одного-двух мест – описания таинственной операции на глазах (здесь есть хороший литературный замысел и текст вполне адекватен канонам создания текста) и фрагмента, описывающего диверсию на остров.

Представьте себе Манилова из гоголевских Мертвых Душ, одетого в мундир немецкого офицера образца первой мировой войны и в остроконечный шлем оттуда же. Он сидит на коне и монотонно декларирует на немецком свои представления об идеальном устройстве поместья.

Так вот книга примерно это собой и представляет.

Дальше...

Легко ли читать книгу? В литературном плане тоже все не ладно – книга написана очень плохим языком. И скорее всего, здесь именно вина автора книги, а не переводчика. Нелепые имена героев, вроде философа Нигромонтана, витиеватые обороты, переусложненные эпитетами, многостраничные описания природы и интерьеров в банальном ключе вроде: «…выступы крепости были угрюмы…». Не дословно, но что-то вроде этого. Интересно, автор когда-нибудь видел «веселые выступы» у крепостей? Эти постоянные аллюзии на историю Германии, античные мифы – как будто бы все персонажи больше интересов в жизни не имеют, как только изучать историю и мифы древних Греции и Рима. Очень много штампов. К примеру, от всех людей во властных структурах «веет властью». Масло масляное. Все такие властные-властные.

Диалоги – все как будто бы из одних уст. Что представитель власти, что служанка из дома парсов – все говорят на один манер.

Содержимое книги. Уже после прочтения книги, читая рецензии и статьи на тему романа, поражаешься, насколько же много автор книги предсказал или предвидел. Какой «глубокий» анализ властных институтов и властных концепций он сделал, какой «тонкой» философией он пронзил роман. И действительно – какие-то вещи всплывают в памяти – фонофоры, еще пара-тройка вещей или моментов, мыслей. Но – большое жирное «Но»: при всем желании ознакомить читателя со всем (возможно, действительно богатым) миром своих мыслей, автор в последнем не преуспел.

Увидеть какие-то достоинства романа сможет разве что терпеливый и усидчивый читатель с лупой и мелким-мелким ситом, прочитав предварительно пару-тройку рецензий о романе и процедив километры «книжной» воды в виде избыточных описаний природы и интерьеров, которыми нашпиговал книгу автор.

Все это так неявно, в такой завуалированной (еще почище, чем у немецких философов) форме, что абсолютно не интересно это читать.

Конфликт романа. Конфликта, как такового, в романе нет – и это еще более усугубляет проблему с восприятием текста, так как нет в явной форме привычных конструкций, создающих интерес к происходящему. Это просто описание определенного отрезка времени из жизни главного героя и окружающего его мира. Ретроспектива города, как назвал ее сам автор.

Об идеях. Пару слов о «глубине мыслей» автора и «новшествах», которые он предложил в книге. Ведь все-таки – это некое описание утопии глазами немецкого офицера, участника двух мировых войн.

Есть идеи весьма здравые, есть не очень. К примеру – фраза Юнгера о том, что убивать людей на расстоянии легче, чем лично – вполне здравая. Вот только ценности в его заявлении ноль – он же сам бывший военный, кому как не ему знать что такое убийство на войне. И кому как не ему знать, что такое убийство миллионов, после окончания 2-й мировой – ведь он сам был военным в стране, которая поставила смерть людей на конвейер.

Нелепым кажется его постоянная идея «осверхчеловечить» элиту общества. Вся элита общества у Юнгера – «элитная», как на подбор. Какой-то очень примитивный мир – город, которому периодически пускают кровь, устраивая травлю иноземных народцев. Военная академия, где чуть ли не основным занятием будущей военной элиты является верховая езда. Ну не глупость ли?

И постоянное напыщенное разделение людей на сверхлюдей, призванных властвовать и унтерменшей, призванных прислуживать. Тем более странным это все выглядит, учитывая время написания романа – 1949 года, когда Третий рейх с треском войну проиграл, причем уже вторую мировую подряд. Причем проиграл «унтерменшам».

А этот пример со встречей купца и еврея над пропастью? Почему вдруг априори предполагалось, что у купца-араба окажется больше денег чем у еврея-торговца, а не наоборот? И опять же – в ключе времени написания книги подобная история выглядит весьма странно.

Еще один пример – в мире Гелиополя опять введены деньги из золота. Якобы министры нашли способ добывать золото в неограниченных количествах, и проблемы в этом нет. В чем новаторство этой идеи, к примеру? Да ни в чем. Добыча золота легким путем ничем не отличается от эмиссии бумажных денег без обеспечения. Создаются инструменты обмена без реального обеспечения – какая разница, из золота они или из бумаги? Ведь золото, так легко получаемое, весьма быстро потеряет свою ценность как драгоценный металл. И проблемы никакой не решит.

Такой же консервативной, если не сказать, регрессивной, является озвученная им идея «не делить доли по количеству людей, а делать количество людей равным «долям» имущества. И хотя контроль над рождаемостью, безусловно, идея вполне здравая, само отрицание необходимости каких-то принципиальных изменений в социально-экономической структуре людского общества к прогрессивным идеям отнести никак нельзя.

В общем – идеи, озвученные Юнгером в книге, как об идеальном мироустройстве, весьма спорны и неоднозначны. И, в основном, их можно трактовать как идеи правого толка.

Есть ли у книги плюсы. Вместе с тем, в тягучести этого романа есть своя притягательность – эта некая фантазия автора на тему идеальной ( в его представлении) жизни. Герой на протяжении романа практически ничего не делает. Пьет, гуляет, знакомится с женщинами. Он потомок старинного рода, он не заботится о каких-то банальных вопросах вроде пропитания. Он внутри политической/экономической/социальной элиты. И вот этот герой ходит туда –сюда и созерцает окружающий его мир, попутно сдабривая свои рассуждения об устройстве мира и впечатления о его красоте аллюзиями на античную мифологию и историю Германии.

И, вполне возможно, попадись эта книга в студенческие годы, в пору, когда уйма времени и мечтательность еще не встретилась так жестко с реалиями физического мира – нет-нет, да и понравился бы мир, нарисованный Юнгером, увлек бы в свои тенета.

Так что если вы не потомок старинного рода, имеющий замок и массу свободного времени, вы вряд ли воспримите книгу интересной.

Эта книга является продолжением моего знакомства с творчеством Юнгера, и я как всегда в восхищении.
Давно я так не вчитывалась в текст, перечитывая интересные абзацы, задумываясь над описаниями, представляя пейзажи Гелиополя у себя в голове. А сколько цитат у меня выписано...

Стоит отметить свойственную автору манеру: только нас вводят в курс событий,  вроде бы, кажется, сейчас что-то произойдет, последует активное изложение сюжета, но нет, вот вам симпозиум, описание природы. Автор как бы играет с читателем, заставляет при разбеге остановиться и задуматься над важными вещами и понятиями, что только разжигает любопытство.

Читала и восторгалась описаниями цветов. Даже не могу вспомнить авторов, которые бы так досконально описывали простые природные явления.

Также мне очень понравилось, как автор обозначает положения персонажей в обществе, их мотивы, характеры, за счёт чего создаётся понятная картина самого города и того, что там происходит.

При чтении складывается впечатление, что каждое слово в этом тексте имеет своё место, что создаёт ощущение целостности. Читаешь и даже добавить ничего к написанному и не хочется.

Я уверена, что прочитав "Гелиополь" каждый найдёт то, чем восхитится, над чем подумать и что переосмыслить.

Случалось ли вам задумываться над тем, почему происходят те или иные события? А может вы ощущаете, что участвуете в том, что противоречит вашему внутреннему миру? Вы не понимаете что происходит, куда все идет, и, самое главное, куда должно идти? Где выход из этого лабиринта? Как стать счастливым, да и вообще, что такое счастье? Может быть счастье в богатстве? Вряд ли. А может надо сначала разобраться со своим внутренним миром? На эти и многие другие вопросы ищет ответы главный герой романа Гелиополь находясь на высокой государственной должности.

Может люди просто ничего не понимают, может просто заставить их быть счастливыми? Установить свои порядки и разобраться со всеми противниками?

— У вас есть золото и солдаты, командор; вы можете выступить и ударить.

Встреча будет короткой и ужасной, но исход ее однозначен.

— Ландфогт тоже не с голыми руками. Он ведет за собой демос и контролирует на больших площадях энергию. Да и Проконсул, хотя и большой любитель тепличной среды, однако не любит ее, перефразируя Талейрана, в политике. Он хотел бы дать плоду созреть в естественных условиях.

— Да, конечно, если он только не перезреет. Как все оптиматы, он не чувствует момента, когда нужно прыгать. Он мог бы повести за собой массы ко всеобщему счастью.

— Это, пожалуй, так. Однако массы обычно предпочитают этому несчастье, уготованное им их собственными тиранами и технократами. У них глубокое отвращение к законной власти, ко всему, что исходит из Страны замков. Это печально, но факт. Поэтому мы не можем предаваться грезам Шатобриана.

— Не следует недооценивать Шатобриана, командор. Он все же знал и понимал прерогативу счастья.

— Безусловно, он внес свой нюанс в Просвещение. Однако что такое счастье, господин Горный советник? Нет другой такой темы, относительно которой так не расходились бы мнения.

— Но только до момента, пока в умах разброд. Поэтому при демократии счастье более редкий гость, чем при монархии. Оно любит также и периоды крушений и распада — романтики это отлично поняли. Нельзя упрекать массы в том, что они программируют счастье на свой лад, — у них есть на то право. Что может быть естественнее того, когда человек хочет улучшить свою жизнь? Прискорбен лишь дилетантизм, из-за которого терпит крах любая из зачастую хорошо продуманных программ. Понятию о счастье, бытующему в народных массах, импонируют сильные личности благодаря их умелой аргументации в пользу ad necessarium, именно они и составляют потом программу сильной власти. И тут их подстерегает ошибка. Им следовало бы выработать программу всеобщего счастья и осуществлять ее на основе своей авторитарной власти.

Луций справился, который час, и поднялся.

— Значит, вы уповаете на утопию?

— Совершенно справедливо. Каждое государство обречено на утопию, как только рвется его связь с мифом. В ней оно обретает самосознание стоящих перед ним задач. Утопия — проект идеального плана, которым определяется реальная действительность. Утопия — закон нового государственного устройства, ее невидимкою вносят на штыках солдаты.

А может каждый человек только сам для себя может понять что для него счастье и как ему надо жить? Может не нужно ничего насаждать силой? Может не нужно вмешиваться, может нужно просто отойти в сторону и выжидать? И затем принять всех, кто будет к этому готов, готов к новым горизонтам?

— Так, значит, вы хотите отказаться от первозданного плана, даже если его и направляет высшая мудрость?

— Если он представит угрозу для всеобщего спасения — да. Мы не хотим вмешиваться в развитие событий. Мы не можем также предписывать решение, поскольку правильным оно всегда будет только для того, кто его нашел. Выстраданная боль таит в себе большие надежды, чем подаренное счастье.

Луций задумался над этими словами.

— Если я вас правильно понял, вы рассчитываете на недовольных?

— Мы рассчитываем на них, как любая власть, которая хочет освоить новые пути. И так как наши цели полны глубокого значения, мы ищем высшую ступень недовольства — недовольство духа, когда он, испробовав все пути возможного и исчерпав все формы жизни, окажется в тупике, не видя для себя больше никакого выхода.

— И вы обещаете тем, чей дух одержим недовольством, полное удовлетворение?

— Это не в нашей власти. Но мы обещаем им, что перед ними откроются новые горизонты. Мы считаем возможным собрать со всего света элиту, которую создала выстраданная боль и которая очистилась в битвах и лихорадке истории, подобно субстанции, которой свойственна скрытая воля к спасению. Мы стремимся сконцентрировать эту волю и дать ей развиться, чтобы потом опять придать ее телу как осмысленную и просветленную жизненную силу. Так следует понимать и исход Регента — как прощание с планом его простого возвращения.

Он молчал и испытующе смотрел на Луция. Потом понизил голос:

— Мы подождем, пока все силы развернутся, выступят и потерпят крах. Регент будет хорошо информирован обо всем, его благоволение безгранично.

Он кивнул при этом патеру Феликсу.

— Игра должна исчерпать все возможности. Только тогда можно отважиться на невозможное. Мы ищем тех, кто потерпел крах в стратосфере. Мы одобряем учение Заратуштры, согласно которому человека должен побороть сверхчеловек. Мы рассматриваем его учение не в нравственном плане, а с точки зрения исторической необходимости. Следующий шаг будет состоять в том, что и сверхчеловека тоже необходимо побороть и он потерпит крах от человека, который в борении с ним добудет высшую власть.

— Да, я понимаю, — сказал Луций. — Без боли и страданий не обойтись.

Читать, надо сказать, было достаточно скучно, но не на столько, чтобы хотелось бросить книгу. При прочтении книги часто возникали какие-то ассоциации с романом «Трудно быть богом» Стругацких, что-то есть в них схожее, атмосфера, которую они создают.

Юнгера частенько ругают в аскетичности, нравоучительности, да и что уж там, просто напросто немецкой занудности и сухости. И наверно это так, нет или мало в нем так милого нам психологизма, маленького человека и вообще уютных масштабов. Юнгер пафосен, давайте скажем это прямо и еще давайте скажем, что хотя в наши времена слово «пафос» обросло подозрительными коннотациями, это не отменяет его изначального значения.

Мы перестали думать широко, стали думать только про себя, стали выживать в одиночку, стали закрывать двери, не знакомиться с соседями и ставить приватности в фейсбуке и выкладывать себя ненастоящих только ради лайков. У нас стало много лиризма, драмы (танатоса и эроса) и не стало пафоса.

Так вот Юнгер – он как раз про другое, про большие масштабы, про то, зачем мы, т.е. человечество, вообще живем. Юнгеровский мир - просвещенное средневековье. Человеку (тот редкий случай, когда Человек надо писать с прописной буквы) стал доступен космос, техника позволяет ему переноситься мгновенно во все части света, но душа его все блуждает в потемках, вечные вопросы остаются вечными. «Пространство, которое пугает вас, всегда одно и то же, и оно равно той черепной коробке, в которую заключен ваш мозг» - замечает один из героев.

Как на сцене, в свете прожекторов (не зря это «солнечный город») обнажаются, доигрываются до своего максимума все философско-политические идеи, которыми когда-либо обуревалось человечество: религия, наука, демократия, тирания, расизм, культура. И все они готовы чем-то жертововать ради достижения собственной цели-мечты, все они готовы принести в жертву абстрактному идеалу реального человека. И «демократически-аристократический» Консул ничем не лучше своего вроде как авторитарного соперника, разменивая как пешку тысячи пленных в угоду стабильности (читай «суверенной демократии») в Гелиополе. В книге, как и в жизни, пролитая кровь расставит все на свои места, главный герой уже никогда не сможет остаться тем же, его идеалы пошатнутся и реальность ворвется в этот мир.

Так что исход битвы предрешен, главный герой, как и его античный собрат Парис, капитулирует в итоге перед Афродитой. «И море, и Гомер – все движется любовью» - вторит им мудрый поэт, уложивший как это обычно многостраничный труд в одну строчку. Герой, зажатый до этого в тиски нравственного выбора между двумя враждующими сторонами неожиданно обретает новый взгляд и новое место в этом мире. Но опять-таки это место неотделимо от его служения Человечеству, попытке сделать его лучше.

Разве не хочется вам в это верить?