The English Patient

- Что ты ненавидишь больше всего? - спрашивает он.

• Ложь. А ты?
• Чувство собственности. Когда ты от меня уйдешь, забудь обо мне.

Первая Канадская Пехотная дивизия с боями пробивала себе путь сквозь Италию, и в полевые госпитали шел нескончаемый поток раненых, словно шлам, передаваемый горняками при проходке туннеля в темноте.

Перед тем как уснуть, она чувствует некоторое оживление, прокручивая в памяти все события дня, принеся их с
собой в кровать, как ребенок приносит учебники и карандаши. Кажется, в течение дня смена кадров и сцен происходит в беспорядке, пока не наступает этот момент, когда она все раскладывает по полочкам, ее тело наполнено рассказами и
сюжетами.

Запомни: удача — дама капризная.

... личное всегда будет в состоянии войны с общественным.

Он двигался сквозь мир со скоростью, которая всегда позволяла найти замену потере.

Счастье человека никогда не ждет на одном месте.

Опять вражда, вечная вражда в мире. Нескончаемая. Непреходящая...

Эхо - это душа голоса, пробуждающегося в пустоте.

Читая английскому пациенту по вечерам, она открыла для себя новый мир-мир книг, который позволял забыть о затворничестве и стал нитью,  связывающей с внешним миром.

В пустыне легко потерять чувство реальности. Когда самолёт упал в эти жёлтые волны, единственной мыслью было: я должен построить плот.

Ты демонически любила удовольствия — и стала мудрой. Самая чистая из нас, самая темная фасолинка, самый зелёный лист.

Пустыни Ливии. Отбросьте политику, и это будут самые сладкие слова, которые я знаю. Ливия. Сексуальное, протяжное слово, как затворенный колодец.

Нынче как раз тот день, когда мы услышали, что сбросили эти бомбы на Японию, и у нас у всех такое чувство, будто наступил конец света. Теперь я поняла, что личное всегда будет в состоянии войны с общественным.

мог вернуться домой опечаленный, похоронив своего друга, но какие бы испытания его ни постигали, у него всегда есть решение и свет. А у нее не было такого. Она ничего не видела в будущем.

Я все еще не могу спокойно слушать о нем, Дэвид.
– Когда отцы умирают, уходят из мира живых, это естественно. А мы все равно продолжаем их любить – как можем. Ты не в силах выбросить его из своего сердца. И не в силах стереть память о нем в глубине души…

Только богатые могут позволить себе не быть сильными. Им приходится идти на компромисс. Они уже давно зажаты в тисках своих привилегий.