The English Patient

Если вы в комнате с проблемой, не разговаривайте с ней.

Когда мой самолёт упал в эти желтые волны, единственной моей мыслью было: я должен построить плот.

Her inwardness was a sadness of nature.

A man not of your own blood can break upon your emotions more than someone of your own blood. As if falling into the arms of a stranger you discover the mirror of your choice.

As always, books are mystical creatures to him.

They had all grown older, but he still did not feel he had wisdom to go with his aging.

Она погрузилась в чтение, зная, что это закончится ощущением, будто она прожила кусок чужой жизни, сотканной из событий, протянувшихся на двадцать лет, а тело ее будет казаться переполненным грустью, смущением и досадой, словно она проснулась с чувством тяжести оттого, что не может вспомнить, что ей приснилось.

Она вернулась к мужу, а я вернулся к барам.

Тебе нужно защитить себя от уныния. Из уныния очень легко впасть в ненависть.

Пустыню нельзя затребовать либо завладеть ею - она словно кусок ткани, уносимый ветрами; его нельзя прижать и удержать камнями <...> Стереть имена! Стереть национальности! Это был дух пустыни, этому она учила нас.

Пустыню нельзя затребовать либо завладеть ею - она словно кусок ткани, уносимый ветрами, и его нельзя прижать и удержать камнями...

Он слышал, что в окрестностях Эль-Таджа есть удивительное растение. Если в его мякоти вырезать углубление в форме сердца, то к утру оно заполнится благоухающей влагой, приносящей умпокоение и надежды человекус который её выпьет, если его сердце разбито. И так можно делать в течение года, а потом это растение погибает. От раны, от жажды или по какой-то иной причине?

Песня словно была в рубцах и шрамах, будто уже и сама потеряла надежду на то, о чем в ней поется.

Я из тех, кто, оказавшись один в чужом доме, направляется к книжному шкафу, достает книгу и читает ее, забыв обо всем. Так мы вбираем в себя историю. Я помнил карты морских глубин, расположения слабых мест земной коры, схемы маршрутов крестоносцев, начертанные на телячьих шкурах…

Ти мусиш врятувати насамперед себе від розпачу. Розпач — найближчий родич ненависті. Дозволь мені розповісти. Це найважливіша річ з усього, чого я навчився. Якщо ти вип’єш отруту, призначену для когось іншого, сподіваючись полегшити його страждання, то не врятуєш нікого, а лише накопичиш отруту в собі.

— Всё будет в порядке?
— Да… Да, обязательно!
— Ваше «да» утешает, «обязательно» — нет.

Поцелуй меня. Перестань защищаться. Поцелуй меня и назови по имени.

Давай-ка я расскажу вам о людях моего возраста. Вся беда в том, что окружающие думают, что твой характер к этому времени уже сложился. Проблема среднего возраста в том, что люди думают, что ты уже сформировался.

Проблему нельзя решить, не выходя за ее пределы.