Поразительно, что эта книга вышла всего через год после того, как Джеральд Даррелл, младший брат Лоренса, в книге " Моя семья и другие звери " с таким юмором создал образ Ларри - заносчивого и самоуверенного, вспыльчивого и саркатического, начинающего писателя, прославившегося пока что только своим несносным характером.

А на самом деле...

На самом деле Джерри писал о ком-то другом. Не может быть такого, чтобы этот Ларри написал такую тонкую и прочувствованную, такую насыщенную и плотную, такую волшебную книгу.

С первых же страниц мне захотелось растянуть чтение на подольше и я дозировала "Жюстин" по 50-100 страниц в неделю, занимая время её переваривания двумя другими книгами.

Но не сюжет меня так заворожил. Сюжет, в общем-то, банален. Рассказчик, англичанин, живущий в Александрии, влюбляется в Жюстин, жену одного очень влиятельного в городе человека, Нессима. Нессим, однако, ни о чём не подозревая, вводит рассказчика в свой круг и с удовольствием проводит в его обществе время.

Однако это не банальный любовный треугольник. По мере того, как я вчитывалась, а точнее отдалялась от ниги, чтобы издалека лучше разглядеть всю картину, в кружеве повествования выступили другие персонажи и сюжеты:
Мелисса, девушка рассказчика;
Коэн, воздыхатель Мелиссы;
Мнемджян, Бальтазар, Клеа, Скоби, друзья рассказчика и его интеллектуальные корни, подпитывающие его размышления и его книгу;
Арнотти, писатель и бывший муж Жюстин, написавший о ней книгу, читая которую, рассказчик раскрывает нам характер, интеллект, внутренний стержень и затаённые страхи этой женщины

Как я уже написала выше, вовсе не сюжет меня заворожил. Ключевым моментом в книге, практически её главным персонажем, является язык.

Был чудесный весенний день, и даже на таком расстоянии ветер доносил шорох торопливых шагов моря.

Горсть красок для пейзажа... Длинные темперные тени. Свет, сочащийся лимонным соком. Воздух полон кирпичной пыли - сладко пахнущей кирпичной пыли и запаха горячих тротуаров, сбрызнутых водой. Легкие влажные облака липнут к земле, но редко приносят дождь. Поверх - брызги пыльно-красного, пыльно-зеленого, лилового с мелом; сильно разбавленный малиновый - вода озера. Летом воздух лакирован влагой моря. Город залит камедью.
А позже, осенью, сухой дрожащий воздух, шероховатый от статического электричества, разбегается под легкой одеждой язычками пламени по коже. Плоть оживает, пробует запоры тюрьмы на прочность. Пьяная шлюха бредет по улице ночью, роняя обрывки песни, как лепестки.

В великом молчании здешних зимних вечеров есть только одни часы: море. Его неясный ритм выстраивает фугу, и я нанизываю на нее слова. Гулкие кадансы морской воды, она зализывает собственные раны, облизывает губы Дельты, кипит на опустевших пляжах - пустынных, навсегда пустынных под крыльями чаек: белые росчерки на сером, тучи жуют их заживо. Если здесь появляется парус, то умирает прежде, чем мыс успеет его заслонить. Обломок кораблекрушения, вымытый к подножию острова, безмолвная шелуха, окатанная непогодой, прилипшая к голубому небу воды... исчез!

Небо в ту ночь по-летнему полыхало зарницами; не успел еще отплясать фейерверк, как захрустела где-то над пустыней, на востоке, черствая корочка грома, струпом разрастаясь в мелодичной ночной тишине. Брызнул легкий дождь, молодой и свежий, и в одно мгновенье темнота заполнилась бегущими фигурами людей - назад, под укрытие освещенных изнутри домов; поднятые выше колен платья и в голосах - прохладный перезвон радости. Фонари снимали отпечатки с обнаженных тел под мокрою насквозь одеждой - мы же, не сговариваясь, нырнули в беседку за сладко пахнущей живой изгородью и легли на резную, из камня скамью в форме лебедя. Болтали и смеялись люди, пробегавшие мимо беседки дальше, к свету; мы покачивались в мягкой колыбели темноты, чувствуя, как покалывают наши лица ласковые иголочки дождя. Люди в смокингах подожгли запалы последних, ненужных уже зарядов, и сквозь ее волосы я увидел, как карабкаются в небо запоздалые бледные кометы.
Я попробовал на вкус, с разноцветной круговертью радости перед глазами, теплый отчаянный рывок ее языка, ее рук поверх моих. Сколь несоразмерно было счастье - мы даже не говорили, мы просто глядели друг на друга в темноте глазами, полными непролитых слез.

С каждым новым предложением рассказчик создаёт сотни новых одушевлённых персонажей. Всё, о чём он ни скажет, приобретает краски, становится выпуклым, просится из страницы наружу, чтобы в полной мере в реальности воплотиться в авторский замысел.

В первый раз за последние 4 года я пожалела о том, что у меня такая простенькая читалка (Sony PRS-505), в которой нельзя делать пометки. Хочется снова и снова возвращаться к некоторым пассажам, перечитывать, закрывать глаза и смаковать.

Впереди ещё 3 книги "Квартета". Очень надеюсь, что написаны они в таком же стиле.

Не ожидала, что слог Лоренса Даррелла так меня придавит, и одновременно подарит чувство полета. Ощущение при чтении — меня, как робота из Звездных Войн C-3PO после долгого скитания по пустыне, опустили в чан с оливковым маслом, все шестеренки сразу закрутились-завертелись, как положено, я попала в нужную книгу в нужное время)
Квартет, а в частности, первая книга Жюстин, очень странная штука.
У нас есть древний Город, основанный еще Александром Македонским. Город со своим характером, с особенным укладом, влияющий на людей, меняющий их.
30-е годы прошлого столетия, уже чувствуется приближение войны. Рассказ ведется от лица мужчины. Он нам поведает о себе, своих женщинах, друзьях и приятелях. От безысходности наш герой преподает в местной школе, но делает свою работу из рук вон плохо и предчувствует, что в конце года контракт на новый с ним не продлят. Подрабатывает случайными лекциями по литературе и искусству, побирается по друзьям, мечтает стать писателем. Вот только еще чуть подождать и появится муза, и он как напишет что-то великое, как все ахнут. Чем-то он мне напомнил Бредли Пирсона у Мёрдок. Муза, действительно появляется, да не одна, а с мужем. Книгу писать по-прежнему лень.
Все остальное действие вертится вокруг отношений между людьми, городом и своим внутренним миром.
Ясно, что наш герой любит приврать и приукрасить, он эгоист и рохля, но под видом простака таится довольно подленькая душонка. Обманет и подставит ближнего своего, расскажет предвзятое мнение о каждом окружающем горожанине. Себя же пусть иногда и принимается критиковать, но только лишь для того, чтобы потом выставить в более выгодном свете.
Его дама сердца замужем, меняет любовников, да и мужей тоже, склонна к истерикам, эгоистична, с несколькими психотравмами в прошлом, вообщем, очень занятная особа.
Вторая дама сердца (и обеих наш пострел искренне любит, каждую по-своему, или пытается нас в этом убедить) тоже безустанно наполняет свою головушку тараканами.
Да, есть еще и обманутый муж. И друзья, которые про все в курсе и всегда поддержат, что мужа, что любовников.
Так и тянет вспомнить чудесный фильм Покровские ворота и с придыханием произнести - Высокие, высокие отношения!)
В сюжете нет ничего особенного, обычный многоугольник на первый взгляд, в котором все не договаривают, притворяются, пытаются изобразить из себя эдакое, мол, не такие мы, как все. Но Даррелл — настоящий мастер слова. Если уж попадаешь в его Александрию, то не прочитав весь квартет от корки до корки, не выберешься. Объяснить сложно. Надо читать.

В почерке Даррелла – в мелодии, издаваемой его волшебной флейтой под названием «Жюстин» - угадывается изящная витиеватость Набокова, сосредоточенная созерцательность Исигуро, меланхоличная нежность Барикко…И, тем не менее, это совершенно особенный, неповторимый способ кружевоплетения.

Место действия – Александрия. В этой книге живёт и дышит Город. И каждое его упоминание в ней (даже в форме безликого имени нарицательного) удостаивается заглавной буквы. Да, Александрия здесь всегда именуется Городом. Может, потому, что она является одним из ключевых персонажей (а то и краеугольным и единственно значимым) разворачивающейся перед нами истории? Нет, берите выше: Город здесь – главный кукловод, режиссёр, артист и кудесник, порой таящийся в полупризрачном Закулисье, а порой с вызовом появляющийся из-за занавеса на ярко освещённой сцене. Он с беспечной небрежностью то дёргает за невидимые ниточки событий, то жонглирует судьбами. А все обладатели этих судеб – Жюстин, Нессим, Мелисса, Рассказчик, Бальтазар, Клеа– с трудом удерживают равновесие на опасной высоте, куда их подбрасывает эта неуправляемая и неподавляемая сила. С трудом удерживают целостность собственного «я», чтобы оно не распалось на осколки, возвращаясь из мимолётных высот обратно в привычные низины.
Иногда им это удаётся, а иногда…слышится звук бьющегося стекла и разлетающихся в воздухе осколков хрупких и недолговечных эмоций, ощущений, странных привязанностей и химерных мыслей, стремлений, желаний, безумия и здравомыслия.

Все персонажи этой истории раздают себя другим по крупице, по блику, по вздоху: не только добровольно - тем, кого лично они считают достойными такого дара, но и принудительно – тем, кто проявляет наибольшую настойчивость и требовательность. Что же они оставят себе? Ответ, возможно, откроется позже…ибо «Жюстин» - только первая дверь в таинственном многоликом коридоре.

Давно хотела познакомиться с «Александрийским квартетом» (как тут не захотеть, когда Людмила Личи на своем YouTube-канале с таким воодушевлением рассказывала о нем?). И вот в KillWish выпадает сразу две книги из цикла! «Это, определенно, какой-то знак судьбы», - подумала я и приступила к чтению. И что-то как-то пока что идет все немного трудно…

Про первую книгу цикла говорят, что она самая сложно написанная и запутанная. Пожалуй, соглашусь… Язык трудный. Хотя… Дело даже скорее не в самом языке, а в идеях: когда автор направляет свою мысль в философское русло — читать невозможно, ощущение — будто находишься в трясине болотной. Но и бросить чтение не хочется, есть желание продраться сквозь эту вязкость, чтобы увидеть светлый лучик чисто сюжетной линии. Такие моменты, где есть конкретное действие, читались на одном дыхании и очень мне понравились. И герои раскрывались, и сюжет увлекал, и текст становился приятным глазу…

Пока что от книги остались интересные впечатления, хочется сравнить с шаром с водой и большим количеством блесток или песчинок, который предварительно встряхнули. Картинка получается объемной, желейной, но замутненной, с оставшимися вопросами, которые, надеюсь, раскроются в следующих частях. Огонек желания продолжать знакомство с «Александрийским квартетом» не погас, и это главное!

В достаточно путанной манере лирический герой рассказывает о своей любви к роковой красотке Жюстин. Герой инфантильный, не амбициозный и даже порой глупый. Он жалеет одну девушку, но любит другую и это преподносится как ох какие романтические переживания. Жюстин, конечно же, имеет за спиной тайну, несчастное прошлое, ряд трагедий, который изменили ее. Она больна. Жюстин нимфоманка. Слаба на передок. О ее похождениях известно не только из текущих событий, которые, кстати, достаточно сложно проследить из-за сумбура изложения, но и из популярной в городе книги ее бывшего мужа, в книге девушку зовут по-другому, но все знают, что речь идет о Жюстин. Отрывки из книги лирический герой периодически вставляет в свое повествование.
Среди героев нет приятных или хотя бы тех, кому сочувствуешь или сопереживаешь. Это какой-то парад уродцев. Возможно, единственный нормальный человек – Клеа, художница, лучшая подруга мужа Жюстин и ее бывшая любовница. Кажется, что Жюстин переспала со всей Александрией.
Вся чехарда с прыжками из одной постели в другую объясняется, что это город такой, полный разврата и порока.
Пока из всей книги единственное, что действительно понравилось – слог и метафоры. Несмотря на сумбур, читается достаточно легко и есть что-то, что цепляет и это не только тайная тайна роковой Жюстин.

Причиной прочтения мной романа "Жюстин" стала рецензия countymayo . Слова "гений", "хорошая литература" и прочие подобные выражения в рецензиях разных читателей сами по себе способны заставить заинтересоваться книгой. Я же с трудом преодолела нагромождение метафор, не вызывающих в моем воображении четких представлений или ассоциаций. Ну например, в самом конце в разделе "Квинтэссенции персонажей" о Жюстин: "стрела во тьме" - что бы это значило? или:

красиво? - в общем, да.
завораживает? - о да!
непонятно? - абсолютно!
Если отбросить все метафоры, то получится не совсем красивая и довольно странная любовная история, любовный многоугольник.
Не моя книга.

Есть такой литературный анекдот, про то как Некрасов прибегает к Белинскому со словами "У нас новый Гоголь родился!", на что тот отвечает: "У вас Гоголи как грибы родятся".

Вот и сейчас в каждой третьей издательской рецензии пишется "новый Пруст родился". Не миновала участь сия и Даррела: "первые прочили автору славу нового Пруста, вторые видели в нем литературного шарлатана". Конечно же Даррел не Пруст. Но он однозначно писатель.

В основе сюжета первой квартетной части - банальный адюльтер. Отягощающие факторы: александрийская жара, дети и бордели, дворцы и нищета, писатели и дипломаты, гнет судьбы, букет болезней и зависть к мягкому Средиземноморью.

Самая интересная деталь романа - абсолютная архитепичность. Характеры, образы и пейзажи вылощены до состояния полного отрыва от реальности, получилось что-то околомифическое. Текст при некоторой навороченности (возможно, она необходима чтобы сплести воедино квартет) воспринимается нормально, хотя лирика получилась из разряда сижу на табуретке с пустыми глазами и шепчу «о как я страдал».

После Киплинги и Грина еще один английский дипломат-разведчик-писатель в моем списке. Лоренс Даррелл, брат знаменитого анималиста, прославился как мастер остросюжетных детективов. «Александрийский квартет» считается вершиной его мастерства.

Это роман-тетралогия, посвященная Александрии 1920 – 1930-х гг. При чтении этих четырех полноценных романов у меня в голове постоянно всплывала фраза Оруэлла о том, что писатели прежних времен могли писать о людях любого социального положения, но современный автор может написать хороший роман только о писателе романов. В этой книге целых два писателя романов, так что автор отвел душу.

Один из этих писателей высказывает свой замысел: написать книгу, которая реализовала бы современные ему новейшие представления о пространстве-времени. По его убеждению, только такие книги и остаются в веках. Эту книгу написал второй писатель в сюжете, эта книга и есть «Александрийский квартет». Четыре романа выражают четыре координаты в теории относительности Эйнштейна – три пространственных и одну временную.

Первая часть, «Жюстин», построена как любовный роман, который разворачивается под жарким солнцем Александрии. Он очень импрессионистический: дрожание капель воды на смуглой коже, взгляд сквозь ресницы, тончайшие оттенки чувства.

Во второй части, «Бальтазар», фокус смещается: книга построена как комментарии одного из персонажей истории к первой части, автор-мемуарист задвигается на задний план, на передний план выходят те люди, которые раньше мелькали где-то на краю повествования, но перед нами по-прежнему любовный роман, только уже с другим главным героем.

В третьей части, «Маунтолив», совы вообще не то, чем кажутся. Любовная линия иссякает, и оказывается, что все события, которые мы пережили с героями до сих пор, представляют собой часть полномасштабной шпионской интриги, охватывающей несколько стран и правительств. Герой оказался в водовороте событий, которые даже спустя несколько лет совершенно не понимает.

Это были пространственные координаты. Четвертая, временная, реализована в последней части «Клеа». Здесь сюжет наконец-то сдвигается вперед. Герои переживают духовное возрождение на фоне второй мировой войны в южном Средиземноморье.

Обычно я люблю такие сложные структуры, но на фоне «Бледного пламени», которое является безусловным фаворитом нынешнего лета, писания английского разведчика выглядят простенько и растянуто. Хотя так-то там всего полно – любовь и бедность, каббала и герметизм, копты и евреи, вечная Александрия и стихи ее поэтов. Но как-то это всё не затронуло.

Эта книга не похожа на классический любовный роман. Тут есть и любовь, и ревность, и любовный многоугольник, и хотя тема чувств - главная в книге, нет ощущения слащавости. Ощущение такое, что автор вроде как между делом рассказывает о Дарли и Жюстин, а главным героем является Александрия.
Автор безумное количество времени уделяет рассказам об этом городе, о его жителях, о душе города и о его влиянии на жителей. И эти две части - любовная и "описательная" - так хорошо переплетаются друг с другом, что не появляется ощущения скуки.
При этом автор немало времени уделяет философским размышлениям, цитат из книги надергать можно немало. И именно это периодически вгоняло в скуку, хотя писатель и не пускался мыслью по древу, когда его герои начинали пускаться в рассуждения.
Жюстин, которая является центром всей истории, у меня долгое время вызывала недоумение, даже меньше, чем рассказчик, который не мог определиться на протяжении всей книги. Но при этом образ Жюстин, с ее душевными травмами, непростой судьбой и странным характером и поведением, вызывал симпатию, хотя многие из ее поступков и решений мне непонятны.
Сам рассказчик тоже не менее запутавшийся в себе персонаж, и эта запутанность отражается не только в его поступках, но и в том, как обрывисты его воспоминания о том отрезке жизни.
Книга очень плавная и спокойная, от нее веет какой-то светлой грустью, которая к концу книги превращается в легкую улыбку. Эмоции о книге противоречивы, герои очень непросты, и явно не до конца раскрыты (хотя еще три книги цикла впереди, может еще раскроются). А вот образ города - прекрасен. Так и хотелось попасть в Александрию, пройтись по улочкам города и насладиться той самой атмосферой, которой так восхищается Даррелл.

Я почему-то так и подозревала, что на квартет меня не хватит, но чтобы едва хватило на единственную книгу, стало полной неожиданностью. Проза Даррелла весьма тягуча, витиевата и даже красива, но при этом сами описываемые события не стоят выеденного яйца, равно как и характеры героев.
Почему-то автор уверяет, что важнее всего - Город. Города как такового в романе нет. Пару раз герои проходят по той или иной улице, а ещё иногда проскальзывают мелкие неподробные детали: где-то пропел муэдзин, в какой-то трущобе прошла старая проститутка, а местный парикмахер - владелец всей информации, как тайный советник визиря. Но где тут город? По-моему, автору кажется, что город - это люди, его населяющие, а точнее его знакомые и свидетели его половой истории. Итого получилось, что город - это и есть половая история главного героя. Мне почему-то видится, что города - это нечто большее и не имеющее отношение к чьей-либо личной истории, но это только моё мнение.
Занятно, что в самом конце герои претерпевают значительную трансформацию. Всю книгу герои с загадочным видом предавались свободной любви, страдали на пустом месте, видели в межличностных отношениях нечто такое, чего обычные люди не видят. В конце обрюзгшие герои вернулись к простому человеческому бытию и перестали страдать ерундой. Что только подчёркивает всю ничтожность подобных псевдофилософствований.