Путь Дзэн

«Три мира» прошлого, настоящего и будущего, вопреки распространенному мнению, не простираются на недостижимые расстояния.
Так называемое прошлое — это вершина сердца; настоящее — вершина кулака; а будущее — задняя часть мозга.

...если что-то такое простое и тривиальное, как прикуривание сигареты, делается с полной осознанностью, когда огонь, клубящийся дым и регулирование дыхания для вас выглядят самыми важными в мире вещами, то наблюдателю такое действие покажется ритуальным.

...в самом деле, в продолжительном спокойном сидении нет ничего неестественного. Это делают кошки; это делают даже собаки и более нервные животные. Это делают так называемые примитивные люди — американские индейцы и крестьяне почти всех национальностей. Это искусство наиболее трудное для тех, кто развил свой чувствительный интеллект до такой степени, что не может не прогнозировать будущее и поэтому должен постоянно пребывать в круговерти активности, чтобы его предвосхищать.

...подобно тому, как мутная вода лучше всего очистится, если ее оставить в покое, можно утверждать, что те, кто сидит спокойно и ничего не делает, вносят лучший возможный вклад в неспокойный мир.

Хотя кто-то может предположить, что практика дзэн — это средство для достижения пробуждения, это не так. Ибо практика дзэн не будет подлинной, пока у нее есть поставленная цель, а если у нее нет цели, то это и есть пробуждение — не имеющая целей, самодостаточная жизнь «вечного сейчас».

«Меч праджни», отсекающий абстракцию, — это то самое «прямое указание», посредством которого дзэн избегает хитросплетений религиозности и проникает в самое сердце. Поэтому когда править Лан спросил у Яошаня: «Что есть Дао?» — мастер указал вверх на небо и вниз на стоящий рядом кувшин с водой. Когда его попросили объяснить, он ответил: «Облако в небе и вода в кувшине».

Дзэн не является всего лишь культом импульсивных действий. Смысл мо чжи чу не в устранении логического мышления, а в устранении «блокирования» как действий, так и мыслей, чтобы реакции ума напоминали мячик в горном ручье, — «одна мысль следует за другой без колебаний». Нечто подобное имеет место в психоаналитической практике свободных ассоциаций, применяемой с целью избавления от препятствий для свободного течения мыслей из «бессознательного».

Утверждение «все есть Дао» приближается к истине, но когда она уже совсем близко, слова превращаются в бессмыслицу. Ибо здесь мы подходим к пределу, где слова рушатся, поскольку они всегда предполагают скрытый за ними смысл — а теперь больше не остается скрытого смысла.

Для даосской ментальности бесцельная, пустая жизнь не означает чего-то угнетающего. Напротив, она означает свободу бесцельно блуждающих облаков и горных ручьев, цветов в недоступных ущельях, красоту которых все равно никто не увидит, и морского прибоя, вечно омывающего песок.

Невозможно намеренно действовать без намерений или целенаправленно действовать спонтанно.

Как в жизни, так и в искусстве культуры Дальнего Востока больше всего ценят спонтанность, или естественность (цзыжань). Это легко узнаваемый отзвук искренности, характерный для незапланированных и непринужденных действий. Ведь когда человек действует и думает с раздвоенным умом — когда одна часть стоит в стороне и препятствует другой, контролируя, порицая или восторгаясь ею, —он звенит, как треснутый колокол. Но на самом деле ум, или истинную природу человека, невозможно раздвоить.

...при изучении или практике дзэн бесполезно думать о дзэн. Продолжать цепляться за идеи и слова о дзэн — значит, как говорили древние мастера, «вонять дзэн».

Трудность дзэн, конечно, заключается в том, чтобы перенести внимание человека с абстрактного на конкретное, с символического «я» на его истинную природу. Пока мы просто говорим об этом, пока мы вращаем в уме идеи о «символе» и «реальности» или продолжаем повторять себе: «Я не есть моя идея о себе», — это по-прежнему лишь абстракция.

...измерение достоинства и успеха через призму времени и настоятельная необходимость гарантий многообещающего будущего делают невозможной свободную жизнь как в настоящем, так и в «многообещающем» будущем, когда оно наступит. Ибо нет ничего, кроме настоящего, и если вы не можете жить в нем, то вы нигде не можете жить.

Мы свободны принимать решения, потому что решения просто «случаются». Мы просто принимаем решения без малейшего представления о том, как мы это делаем. По сути, это происходит ни произвольно, ни непроизвольно.

Развенчание иллюзии преследования добра не подразумевает обязательного зла стагнации, потому что человеческая ситуация напоминает положение «блох на горячей сковороде». Ни одна альтернатива не решает проблему, потому что падающая блоха вынуждена подпрыгивать, а подпрыгнувшая вынуждена упасть. Выбирать абсурдно, потому что никакого выбора нет.

Суть в том, чтобы не подавлять чувства и развивать спокойное безразличие. Разделение приятного и неприятного или хорошего и плохого — это вселенская иллюзия.

...известны высказывания о том, что продолжительное сидение ничем не лучше, чем быть мертвым. Конечно, сидение занимает свое место — как и стояние, ходьба или лежание, —но воображать, будто сидение обладает каким-то особенным достоинством, — это «привязанность к форме».