Один год

Один год из жизни Ивана Лапшина, начальника отдела уголовного розыска города Ленинграда Один год из жизни Алексея Жмакина, беглого вора и преступника.

Изначально это были два отдельных романа, но автор решил выпустить их вместе, и жизни Ивана и Алексея идут перед нами, то сходясь, то пересекаясь, то расходясь, то накрепко соединяясь в одно неделимое главное.

Наверное, линия Жмакина дает больше возможностей рассказать о жизни. Это не хрестоматийный образ раскаявшегося безвинно осужденного преступника. Жмакин – вор, вор в чистом виде. Хотела написать – «с полным отсутствием совести», но это не так. Он без зазрения совести может обокрасть ребенка, попутчика с которым только что мило беседовал, старушку или хозяина квартиры, в которой живет. Но иногда вдруг Жмакину становится стыдно за собственные поступки. В его системе ценностей есть свои представления о порядочности. Пусть они не совпадают с привычными нам, но они есть. И когда эти ценности нарушены, Жмакин испытывает странное неприятное сосущее чувство. Назовем его «совесть вора».

Можно написать Лапшину издевательское письмо о лопухе-уполномоченном Окошкине, который прошел мимо разыскиваемого Жмакина и не заметил его, но потом откуда-то появляется понимание мелочности и никчемности своего поступка. Ну, накажут зеленого пацана Окошкина, а Жмакину что за радость-то?

А вообще положение Жмакина напоминает мне бесприютные скитания Остапа Бендера эпохи «Теленка», ощущающего себя чужим на этом празднике жизни. Как неуютно было Бендеру в купе со студентами, так неуютно и Жмакину во время разговоров с пионером Женькой или стариком Корчмаренко. Он не умеет жить обычной нормальной жизнью, он постоянно срывается на воровскую истерику «Жизнь моя поломатая!», и сам понимает, насколько он неуместен со своими замашками, но не умеет иначе. Он не хочет по-старому, он не может по-новому. Но в чем Жмакину не откажешь – он умеет разбираться в людях. Он понимает, кто такой Лапшин, понимает, насколько ему повезло с Клавдией, он понимает, и хотя брыкается и гоношится, но неумолимо идет к единственно верной цели.

Лапшин – он другой. Он полностью на своем месте. Для того же Васьки Окошкина он царь и бог, икона и герой, Васька готов подражать ему в каждом жесте, в интонации, в слове, он и в милицию-то пошел чтобы стать героем таким как Лапшин. Но у Лапшина своя жизнь со своими вопросами и трудностями , пусть их и не видит восторженный Окошкин. И вообще в романе не столько Лапшин, сколько люди рядом с Лапшиным, волей неволей попавшие в орбиту его личности

Ханин. Популярный журналист, любимец публики, успешный и благополучный, насколько возможна благополучность в те годы, и полностью раздавленный смертью любимой жены.

Толя Грибков, юный, восторженный, светлый мальчик, оставивший после себя единственно верный критерий оценки человеческой сущности – это наш человек или это посторонний человек.

Катя Балашова, не очень удачливая актриса маленького театрика. Искренняя, верная, чистосердечная и бесконечно ранимая. Так бы им с Лапшиным и мучаться, опасаясь открыть душу, опасаясь показаться смешным и нелепым, если бы не обстоятельства.

Очень честный роман, полностью из своего времени. И в то же время в нем не чувствуется ни малейшего налета идеологии. Они так жили. Так верили. Так поступали.

Добротный советский производственный роман о жизни и работе сотрудников уголовного розыска в 30-е годы 20 века - мой любимый жанр, а потому в книгу я просто влюбилась. Если же судить роман Германа с точки зрения детектива, то детектив у него вышел слабый, ради детектива книгу читать точно не стоит.

В центре повествования - следователь Иван Лапшин и вор Алексей Жмакин, линия их сложных взаимоотношений проходит через всю книгу и, если честно, линия эта не самая интересная. А что же в книге тогда стоящего? Для меня это будни Управления уголовного розыска, его сотрудники, сослуживцы Лапшина, судьбы мелких и крупных жуликов, воров и убийц, становление молодых сотрудников угрозыска, поздняя и очень трогательная любовь Лапшина к актрисе Екатерине Балашовой. Как видите, и без главной детективной линии роман насыщен героями и событиями, про каждое из которых можно написать отдельную книгу, а Герману удалось очень гармонично и талантливо свести все в одну - сюжет не провисал ни на единой странице!

Еще мне понравилось, что сюжетные ходы и решения, которые находил Герман, не были очевидными, за героев переживаешь от начала и до конца, нет такого, что "а, ну понятно, этот герой, он не умрет, а этот плохой человек, автор сейчас его накажет." Нет, и герои умирали, и воры спасались - всё как в жизни. И даже открытый финал, который я так не люблю, в романе Германа был вполне гармоничен, и даже не знаю, как еще лучше можно было книгу закончить - будни угрозыска, Лапшин продолжает работать, может выживет, а может и нет, книга-то ведь не об этом, именно здесь окончательная судьба главного героя не так уж и важна.

Роман о повседневной жизни сотрудников Ленинградского уголовного розыска в период 1938-1939 годы. По сути – стандартный производственный роман, изрядно приправленный революционным романтизмом и советской героической патетикой. Есть тут и передовик-коммунист, мудро передающий свой опыт и по-отечески выпестывающий как молодых коллег, так и преступников (т.е. людей с «правильным» социальным происхождением, но нечаянно сбившихся с пути). Есть карьеристы, пытающиеся очернить честных советских милиционеров. Есть (см.выше) люди, пачками (под всевидящим и добрым оком сотрудника советской милиции) возвращающиеся из преступного мира на путь построения светлого будущего. Образ милиционера тоже стандартный: не совсем образованный (учиться времени нет: то гражданская, то социализм нужно срочно строить), но честный и пламенный, нарочито простецки говорящий, но обязательно с идеологически-правильными оборотами типа: «Нас воспитал Дзержинский» или «Таким я партией своей выучен». Добрый Ленин (в рассказах ветеранов) здоровается за руку со всеми своими охранниками. Добрый Дзержинский (в этих-же рассказах) заботливо расспрашивает о здоровье своих молодых коллег, а затем рассказывает им о живописи. Добрый следователь Лапшин по вечерам навещает семьи возвращенных к честной жизни бывших преступников и пользуется уважением у всего ленинградского преступного мира. Дабы несколько оживить весь этот мощный поток соцреализма автор высасывает из пальца абсолютно надуманные «проблемы» во взаимоотношениях главного героя Ивана Лапшина и актрисы Балашовой. Параллельная история рецидивиста Алексея Жмакина (тоже вставшего на путь исправления) довольно интересна неоднозначностью характера героя, но очень похожа на фантастику. Юрию Герману из 1960 года почему-то показалось реальным, что в конце 30-х неоднократно судимого и 6 раз бежавшего вора не шлепнут в конвеерном режиме судопроизводства, а дадут испытательный срок и возьмут на поруки. Воистину, великая и милосердная Советская власть, азъ есмь! Отношение всей этой компании к противопоставлению Идеология vs. Закон хорошо характеризует рассказ Лапшина из времен гражданской войны, когда всем пришедшим в театр «господам и дамам» после спектакля из гардероба вместо их шуб (была зима) выдали ватники (шубы-де нужнее на фронте и медсестрам). И Феликс Эдмундович Дзержинский (это и все организовавший) также самолично отдал свою шубу (которую, дабы поберечь здоровье, ему наказал надеть лично В.И.Ленин) и переоделся в ватник. И этот идеологический бред занимает 630 страниц! ))