Союз еврейских полисменов

я думаю, морская выдра сдохла и разлагается в подгузнике у младшенького.

Кофеварка начинает отхаркиваться в семь.

Они пережевывают грубую пищу снов.

Температура ее голоса упала так быстро, что сосульки зазвенели на проводе.

Есть правила, -возражает Бина. - А есть правила.

Она не столько удивлена, сколько заинтересована, по-терьерски вгрызаясь в информацию, хрустя ее кровавым суставом. Ландсману видно, как ей нравится теребить зубами сообщение.

Ты похож на дом, который вот-вот рухнет.

И вдруг праздничные глаза становятся стальными, как зеркальца дантиста.

его покладистый идиш снаряжен колючей проволокой немецкого акцента

Ландсману...не приходилось протаптывать путь через мрачные глубины морских пустых взглядов и молчаний, способные раздавить подводную лодку.

Часы на больничной стене жужжали сами собой, приходили в нетерпение, отрезая куски ночи минутной стрелкой.

видок у вас будто вы только что выпали из мешка для пылесоса.

Человек предполагает, а Б-г смеется.

Кожа у него блеклая, как страница комментариев.

Только кислая женщина способна по-настоящему замариновать огурчики.

вопрос растворяется, как никотин в его крови.

местечко это привлекательно, как влагопоглотитель

Старик, толкая себя вперед, словно шаткую тележку, держит извилистый путь к дверям гостиницы.

На улице ветер вытряхивает дождь из складок своего плаща.

В наши дни никто ничего не знает.