Цитаты из книги Hell's Angels

Как-то унылым вечером в пятницу, вскоре после моей встречи с Ангелами из Окленда и задолго до того, как мне стало известно о существовании «Драконов», я стоял в дверях «Эль Эдоб»… и вдруг парковочную стоянку заполонили около двадцати больших, блистающих хромом байков, на которых сидела наидичайшим образом выглядевшая компания негров, – такое я видел впервые в жизни. Они свалились как снег на голову, в сопровождении остервенелого рева моторов, и спешились так непринужденно, важно и уверенно, что моим инстинктивным желанием при их появлении было бросить пиво и бежать без оглядки. Я проболтался с Ангелами достаточно долго, чтобы врубиться в подспудный смысл их представлений о «ниггерах»… и вот сейчас они оказались здесь – банда черных коммандос, вломившихся прямо на командный пункт Ангелов Ада. Я отошел от двери и передислоцировался в такую точку, откуда можно было бы беспрепятственно рвануть на улицу, когда начнется махаловка цепями.

Осужденные контрабандисты если и имели какое-то отношение к Ангелам, то оно, несмотря на якобы сделанное ими заявление о членстве в клубе, было весьма относительным. Трое из восьми были из Нью-Йорка, пятеро – из Лос-Анджелеса, в том числе две девушки – они не в счет. Остаются только три возможных кандидата, претендующих на принадлежность к Ангелам, но те «отверженные», с которыми я беседовал, утверждали, что слыхом о них никогда не слыхивали. Возможно, они лгали, хотя лично я в этом сильно сомневаюсь; обычно они гордятся свой связью со всем, что становится сенсацией и выносится на первые полосы газет.

Трудно сказать, что могло бы произойти, если бы «отверженным» отказались продавать пиво, но круглолицый человечек на туристском рынке оказался провидцем, изменившим, казалось бы, предначертанный ход событий. Уже после первой крупной закупки Ангелы были везде желанными гостями или по крайней мере их присутствие терпели повсюду, за исключением магазина Уильямса, из которого свалили даже любители суда Линча, когда всем стало ясно, что основное действие развертывается вовсе не здесь, а совсем на другом берегу… Бедняга Уильямс остался при всех своих сокровищах; его распирало от непримиримой жадности, и она буквально сочилась у него изо рта и ушей… и он смог отдышаться только вечером в понедельник, когда Ангелы, наконец, исчезли. А, отдышавшись, вышел на берег озера и бросил, словно Гетсби, гордый, но тоскливый взгляд на зеленые неоновые огни баров, что горели на другой стороне озера, – там все остальные в поте лица своего подсчитывали нехилую выручку.

В репортаже Chronicle об Ангелах говорилось, что полиция в округе Мадера все еще не решила, как ей поступить относительно «постановления о сдерживании». Очевидно, что-то пошло не по предполагаемому сценарию, если, согласно специальному распоряжению Ангелов обязали 16 июля явиться в Верховный суд округа Мадера. В противном случае, путь в округ для них будет закрыт навсегда. «Полиция опасается, что могут произойти неприятности, – говорилось в статье, – потому что банда пригрозила остаться в Бейсс Лейк до 16 июля или уехать и вернуться к этому числу, но уже с подкреплениями». Официальные лица округа были поставлены перед выбором: либо полностью отменить «постановление о сдерживании», либо принимать очередной пробег…

Отряд скаутов Баргера прибыл буквально сразу же следом за полицией, и никакое движение или, наоборот, пробка им помешать не могли. Пока они петляли между машинами, свет от их передних фар дергался то в одну, то в другую сторону, отчего общая нездоровая атмосфера только усугублялась и становилась еще тревожнее. Я мельком увидел Баргера, пробивавшегося через толпу к разбившемуся Ангелу. Один из копов в шлеме потянулся, чтобы его остановить, но был отброшен Грязным Эдом на шесть футов вдоль дороги. Я видел, как подскочил Эд, и все же не мог поверить своим глазам. Легавый, должно быть, испытывал то же самое. Грязный Эд ударил его на бегу, одновременно схватив за грудки. Коп резко отшатнулся, пытаясь ударить наглеца дубинкой, но вид у него был довольно испуганный. Еще один помощник шерифа прыгнул на Эда… Оutlaws устроили короткий борцовский поединок, а фотограф пытался их разнять.

А в сотне футов от них, на другой стороне бухты, шатались Ангелы Ада во всем своем неряшливом великолепии. Никаких кремов для загара, бикини или водонепроницаемых часов по ту сторону баррикад. «Отверженные» стояли на скалистом берегу в потрепанных шортах, мокрых «левайсах», со спутанными бородами, невыгодно подчеркивающими бледность и скверный цвет их лиц. Кое-кто плескался в воде прямо в одежде. Некоторые девушки были в лифчиках и трусиках, другие закатали свои тореадорские брюки как можно выше, и еще несколько плавали в мужских майках. Это смахивало на ежегодный пикник ночной смены работяг с медного рудника «Никогда не Потей» в Бьютт, штат Монтана.

Примерно так же они обращались с мужиком из The Los Angeles Times, но тот, казалось, все никак не мог побороть ощущение, что кто-то собирается подкрасться к нему сзади и вышибить мозги диском от колеса. Происходившее выглядело довольно забавно. Я надеялся, что Коэн промямлит нечто вроде: «Президент Баргер, я полагаю?». Но он слишком нервничал. Он уже поговорил с копами, и его голова была забита рассказами о зверствах и жестокостях; скорее всего, он уже тогда в уме прикидывал статью, которую кто-нибудь сочинит по поводу его кончины: «… репортер сопротивлялся, но безрезультатно. Обезумевшие от наркотиков мотоциклисты быстро изрубили его на куски и насадили эти куски на вертел… имя его останется в веках».

Моим первым погружением с головой в пучину безрассудной глупости стало приобретение английского байка. Такое оскорбление традиций outlaws я искупил, правда лишь частично, собственной кровью: проломил себе голову в аварии, когда несся на бешеной скорости. Байк – всмятку, зато мое доброе имя было восстановлено. Благодаря этой катастрофе я закрепился на хлипкой стремянке социального статуса «отверженных», но вот запорол этот трюк с приветственным поцелуем, и все опять рухнуло к чертям собачьим. После этого в общении со мной чувствовалась некоторая отчужденность, словно я был чьим-то маленьким братишкой, страдающим неизлечимой болезнью: «Пускай этот бедный дурачок творит, что хочет. Как говорится, чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не плакало. Видит Бог, это все, что мы можем для него сделать».

В конце концов мне дали понять, что так думают не все.

Прежде чем заснуть, я убедился, что запер все дверцы машины, и так поднял стекла, чтобы никто не мог протянуть свою поганую лапу в салон. Ангелы чудовищно ведут себя по отношению к людям, которые выключаются или вырубаются на вечеринках, и одна из главных «ангельских» традиций – в первую ночь любого пробега глаз не смыкать! Несколько раз, когда я искал кого-то, мне говорили: «Он отъехал». Сначала я полагал, что это выражение имеет какое-то отношение к передозировке психостимуляторами: обезумевшая жертва должна ускользнуть в лес, как больное животное, и выветрить свое исступление, чтобы не напрягать остальных. Но слово «отъехать», как выяснилось, не означало ничего зловещего, дурного и подозрительного, «отъехать» – это всего лишь задремать, с перепою или от прозаической усталости. Если такое случается с каким-то бедолагой, не сумевшим отыскать себе надежного и безопасного убежища, чтобы покемарить, остальные немедленно начнут над ним издеваться. Самое обычное наказание за то, что ты отрубился, – душ из мочи; те, кто все еще держится на ногах, тихо берут спящего в кольцо и обоссывают его с головы до ног. Другие наказания – еще более изощренные. Торпеда Марвин вызывает всеобщее восхищение своей ювелирной работой над сонями. Однажды он подсоединил Бродягу Терри к электрической розетке, затем облил его «левайсы» пивом и вставил вилку куда надо. Джимми из Окленда, один из самых наиспокойнейших Ангелов, вспоминает, как вырубился на пробеге в Сакраменто и как его за это подожгли.

Но секс – это только один аспект расширенного толкования понятия «изнасилования». Слово «rape» происходит от латинского «rapere», «брать силой»; а, согласно словарю Уэббстера, современный перевод варьируется от: (1) «преступления, предусматривающего половые сношения с женщиной или девушкой принудительно и без ее согласия» до (2) «акта захвата и похищения силой» или (3) «грабежа или разрушения, как во время военных действий». Так что Ангелы Ада, согласно нескольким определениям, включая их собственные, вполне исправные насильники-работяги… и в этой, катящейся вниз по наклонной плоскости, половине нашего двадцатого века они не слишком сильно отличаются ото всех нас остальных, хотя иногда и производят обманчивое впечатление. Они просто гораздо более заметные и колоритные персонажи нашей жизни.

Мнимая жертва изнасилования в Окленде пришла однажды вечером в бар с одним Ангелом, с которым она переспала накануне, и продолжила забавляться с ним на столе для игры в пул в задней комнате заведения. Другой Ангел заглянул туда, увидел, что происходит, и, естественно, пару секунд подержался. Девушка запротестовала, но, когда настоящий любовник пригрозил ударить ее, она начала соображать, что к чему. После третьего захода она наконец-то поняла, почему здесь оказалась, впала в истерику и заставила бармена вызвать представителей закона.

Средние показатели по Калифорнии – более трех тысяч зарегистрированных случаев изнасилований каждый год, или почти по три изнасилования в день. Статистика выглядела бы угрожающей, если бы она не была бессмысленной. В 1963-м, в средний год по показателям, было зарегистрировано три тысячи пятьдесят восемь случаев изнасилования. Но только двести тридцать одно из этих дел дошло до суда, и всего лишь сто пятьдесят семь насильников были действительно осуждены. Нет возможности узнать, как же на самом деле были совершены многие изнасилования. О многих случаях просто не сообщали или они были замяты самими потерпевшими, которые испугались паблисити. Кроме того, люди боялись, что их будут всячески унижать на открытом судебном процессе.

Ангелы из Фресно не слишком-то часто становятся темой газетных новостей, но уж если такое происходит, то это обычно связано с чем-то по-настоящему диковинным, неподдельно и немыслимо оскорбительным для всего, что так дорого «цивилам» и за что они с таким трепетом держатся. Среди таких новостей было жестокое «изнасилование» в маленьком городке Кловис, неподалеку от Фресно, в Центральной Долине. Когда эта история прорвалась в печать, граждане были так возмущены, будто в Калифорнии за раз надругались над всеми обывателями.

На следующее утро туда стали съезжаться мотоциклисты: двадцать или двадцать пять человек, включая девушек, и их вечеринка затянулась почти на две недели, пока, в конце концов, не приехала полиция, хотя никто из соседей ее не вызывал. Никто из соседей не возмущался, и никто не взывал о помощи. Человек, живший прямо позади этого дома и ни на минуту не сомкнувший за все это время глаз, объяснил, почему жители вели себя так соглашательски. «Ты же не будешь выступать против целой армии, – сказал он. – Они бы такого не простили. Они же похожи на стаю животных».