Космические катастрофы

«— Не упрямьтесь, ребята, — возразила Земля. — Если не сможете сделать, будем считать выход инспекционным. А попросту — пустым.
Старая система не терпела отказов и возражений. Уточнения и коррективы ее тоже не устраивали — это уже проявление самостоятельности. Такого экипажу не прощали. Что изменилось? Увы, ничего. Стрекалов по возрасту и по опыту превосходил и командира, и американского астронавта. "От работы не отказываемся, — передал в очередном сеансе связи. — Выходить будем. Но пусть в протоколе распишутся все ответственные лица. Вопросы мы вам поставили". Наступило тягостное молчание. Руководство полетом не ожидало такого поворота и явно растерялось. Ведь теперь в случае срыва или того хуже — вину на экипаж не свалишь.»

прежде чем войти в скафандр, ребята надевают на себя костюм водяного охлаждения — своеобразное переплетение тонких пластмассовых шлангов, по которым циркулирует дистиллированная вода. Она и отбирает тепло, выделяемое телом космонавта. Это тепло потом уходит в открытый космос — в пористом элементе теплообменника вода превращается в лед, а он под воздействием космического вакуума испаряется. Так вот этот сублиматор почему-то перестал функционировать. В результате начался перегрев организма, обзорное стекло шлема стало запотевать, да так, что вентиляторы уже не справлялись. А как работать, когда ничего не видно!
— Саша, как у тебя дела? — заволновалась Земля.
— Пытаюсь очистить стекло носом и подбородком, но не выходит.

Очередной "Прогресс" (с индексом М-24) привели к "Миру" автоматические системы. Точнее не привели, а подвели. Попытка состыковать два объекта не получилась. Предприняли вторую — результат тот же. Автоматика не сработала. У Центра управления полетом не оставалось иного выхода, как доверить эту сложнейшую операцию человеку. Ответственность легла на плечи командира экипажа Юрия Маленченко. И он сделал то, что не смогла "машина". Сделал спокойно и уверенно. А ведь у него оставалась лишь одна попытка. В случае неудачи "Прогресс", истративший все топливо, необходимое для выхода в "точку" стыковки, оказался бы вне досягаемости и в конце концов его обломки, несгоревшие в атмосфере, рухнули бы в произвольном районе. Экипажу станции пришлось бы покинуть "Мир", дальнейшее поведение многомодульной "сцепки" стало бы непредсказуемым. А ведь наш орбитальный научный комплекс — козырная карта в игре с американским НАСА и Европейским космическим агентством, которые в кооперации с Россией собираются создать международную орбитальную станцию "Альфа".

Нелегкой была задача, которую решили авиационные инженеры, специалисты технического отдела МУРа, Института криминалистики, часового завода. Аналог бортовых часов проблемы не представлял. А где достать дубликат ручных часов Гагарина? Это были "Суперавтоматик" швейцарского производства, подаренные космонавту. Поиск чего-либо подобного в часовых мастерских города результата не дал. Главный маршал авиации К.А.Вершинин решил обратиться к советскому послу в Швейцарии, дабы облегчить работу комиссии. На поиски оставалась одна ночь (результаты расследования требовалось доложить в ЦК к определенному сроку). Помог Герман Степанович Титов. У него оказались точно такие часы. Проверки по трем различным методикам дали одинаковый результат: время катастрофы подтверждалось.