Отзывы о книге Slaughterhouse-Five

Иногда ты берешь книгу и понимаешь, что автор просто выкинул в окно всё, что по твоему мнению должно быть в хорошей книге, а перед этим облил это все бензином и любовался как оно горит. И ты понимаешь, что еще пару месяцев назад испытал бы совершенно другие эмоции, читаю эту книгу, пару лет назад она тебе бы «не зашла», а вот лет десять ты был бы от нее в восторге, но ни черта бы в ней не понял.

«Бойня №5» совершенно сумбурный, абсурдный, но при этом потрясающий роман. В книге нет четкой структуры, но это сделано намеренно и отлично работает, усиливая послание и цель книги, подчеркивая ее значение. Эта книга — антивоенный роман, в котором история «беспорядочная и запутанная», как и смысл войны. Да и после войны солдатская жизнь лежит в руинах, что автор и показывает читателям на примере печального случая Билли Пилигрима. Такие дела.

Билли Пилигрим - бедная измученная душа, которая после бомбардировки Дрездена находится в измененном состоянии. Его разум не может оставаться в настоящем и мечется во времени туда-сюда, и следом за ним повествование. Он никогда не был слишком активным и энергичным, а после войны и вовсе стал тенью себя прежнего. Война оставила его в бреду, и это проявляется в его похищении инопланетянами. Могло ли это произойти или нет, Воннегут оставляет решение за читателем. И принимая это решение, мы выбираем жанр романа.

Если Билли похитили инопланетяне, то это научная фантастика, но если это плод его воображения, то роман становится гораздо более глубоким. Читателям решать, как они это интерпретируют. Я выбрала читать не научную фантастику и думаю, что автор использовал «похищение» как инструмент, чтобы поднять вопросы о тщетности свободы воли, но, что более важно, для дальнейшего развития антивоенной темы.

Сам Воннегут является персонажем повествования, поскольку жизнь Билли Пилигрима отчасти является автобиографией. Рассказчик обращается к читателю и сообщает им об этом, подчеркивая что все почти так и было, только имена пришлось поменять. Такие дела.

Нельзя не обратить внимание на то, как сильно «Бойня» повлияла на литературу, многие приемы Воннегута будут использоваться постмодернрсткими авторами и теми, кто им подражает. Но мне кажется, что ее ценность совсем в другом. Повествование изначально кажется случайным и совершенно запутанным, но как только вы дойдете до конца, вы увидите эту книгу такой, какая она есть.

Очень часто мы слышим в адрес того или иного писателя "гений". Значит ли это, что его творчество зайдёт всем и каждому? Конечно, нет!  Есть тысячи, ну сотни... Ладно, пару десятков гениев точно есть. Их талант признают и профессиональные критики, и простые читатель. Но по-настоящему любят не все.

Например, моей однокласснице абсолютно не нравится обожаемый мной и всемирно любимый Достоевский. А мне, например, совершенно не приглянулся американский классик  Курт Воннегут и его литературная сенсация "Бойня номер пять, или Крестовый поход детей"

В гениальном романе всё повествование крутилось вокруг Билли Пилигрима, который однажды побывал на планете Тральфамадор и получил свобобность путешествовать во времени по своей жизни.

«Билли лёг спать пожилым вдовцом, а проснулся в день свадьбы. Он вошёл в дверь в 1955 году, а вышел в 1941 году. Потом вернулся через ту же дверь и очутился в 1961 году. Он говорит, что видел своё рождение и свою смерть и много раз попадал в другие события своей жизни между рождением и смертью».

Вот и скачет Пилигрим по своей жизни. Разные годы, разные города, даже планеты разные. Говорят, в этих хаотичных (местами шизофреничных) перемещениях есть какая-то логика, а во всём произведении глубокий/глубоко скрытый смысл, уходящий корнями в библейские утопические темы.

Я этой глубины не увидела. Не доросла.

Больше всего мне оказалась близка военная тематика, а точнее пацифистские настроения и Билли Пилигрима, и самого автора. Которые стали (Билли по сюжету, Воннегут в реальности) свидетелями бомбардировки Дрездена в 1945 году.

Но и здесь черпачок дёгтя от меня. Всё-таки про Вторую мировую мне ближе читать у наших авторов. Главное, чтоб без лишнего советского партиотического пафоса из оперы "За Родину! За Сталина".

Например, у любимого Василия Быков в повести "Журавлиный крик" получилось показать ужасы войны на примере 6 солдат и пары дней на фронте. И не пришлось закручивать сюжет на межпланетных путешествиях и сюрреализме. Но это по моему мнению.

Вам, возможно, понравится. Тем более, что отметка на LiveLib в 4 балла говорит о том, что почти 19 000 читателей (столько поставили оценку на сайте) высоко оценили  "Бойню номер пять, или Крестовый поход детей".

А вы что думаете?

Это потрясающе честная книга о жизни, войне, времени, смысле всего происходящего с нами (спойлер: смысла нет, но мы можем обращать внимание на хорошие минуты жизни).

У книги необычный формат повествования — словно горная линия на горизонте. И будто бы при чтении ты перебрасываешь взгляд с одного пика на другой. То по порядку, то ведёшь взгляд в обратном направлении, а вот теперь переводишь в самый конец горной линии. И так до самого конца.

Книга оставила эмоции грусти, какой-то безысходности, осознания бессмысленности всего, но в то же время ощущения, что есть проблески светлого и хорошего в этом мире. Как бы это странно не звучало, но в книге много иронии и какого-то горького юмора.

А вообще меня при чтении нон-стоп бесила фраза "такие дела", пока я не понял, когда и для чего она упоминается. И от этого впечатления от книги только усиливаются. По-своему гениально.

Про очевидную антивоенную направленность книги писать не буду, читатель либо сразу принимает концепцию, либо нет, поэтому бессмысленно пытаться кого-то в чём-то убедить.

Да, та же «Мать тьма» была сильнее в плане психоанализа отдельной личности (любопытно, что главный герой этого романа — Говард У. Кэмпбел, нацистский пропагандист американского происхождения — появляется в 8 главе «Бойни», и вот что говорит о нём один из героев: «Гадюки […] никак не могли не родиться гадюками, а Кэмпбел, который мог не быть тем, чем он стал, в тысячу раз подлее гадюки, или крысы, или даже клеща, насосавшегося крови»).

Но и «лунная поверхность» на месте бывшего Дрездена производит не меньшее впечатление — как и прочие «кадры», запечатлевшие те или иные моменты. Особенность «Бойни» в том, что в ней важны все детали, причём нужно рассматривать их не по отдельности, а как бы все разом, именно так, как о своих книгах говорят тральфамадорцы:

Там нет ни начала, ни конца, ни напряжённости сюжета, ни морали, ни причин, ни следствий. Мы любим в наших книгах главным образом глубину многих чудесных моментов, увиденных сразу, в одно и то же время.

И автор сознательно выбрал именно такую форму подачи. Вы будто получаете доступ к фотогалерее и можете свободно пролистывать снимки туда-сюда, иногда приближая один из них, иногда, напротив, выбирая «общий план» в виде мозаики. Все эти снимки уже «внесены в память» виртуальной вселенной, хотя человечки, изображённые на некоторых снимках, ещё не знают о том, что с ними произойдёт (но вы знаете, так как в любой момент можете посмотреть остальные снимки).

Кстати, о концепции времени. Вот уж никак не ожидала в книге 1969 года найти такое точное понимание времени как четвёртого измерения (со всеми вытекающими):

Самое важное, что я узнал на Тральфамадоре, — это то, что, когда человек умирает, нам это только кажется. Он всё ещё жив в прошлом, так что очень глупо плакать на его похоронах. Все моменты прошлого, настоящего и будущего всегда существовали и всегда будут существовать.

Тут нужно сделать оговорку: пока существует наша четырёхмерная (десятимерная) вселенная…

Они видят, насколько все эти моменты постоянны, и могут рассматривать тот момент, который их сейчас интересует. Только у нас, на Земле, существует иллюзия, что моменты идут один за другим, как бусы на нитке, и что, если мгновение прошло, оно прошло бесповоротно.

Мне кажется, ни одна научно-популярная передача не объяснит лучше, чем смог Воннегут. А он ведь коснулся не только темы четвёртого измерения, но и т.н. «уранового кризиса» и прочих вполне научно обоснованных фактов (хотя большинство читателей, похоже, приняли это за сюрреализм как художественный приём; кстати, «Алиса в стране чудес» — сюрприз! — тоже когда-то задумывалась вовсе не как детская книжка, а как попытка в художественной форме объяснить риманову теорию многомерности).

Да, можно подумать, что у главного героя посттравматический синдром и он слегка «повредился рассудком», а можно принять точку зрения, что он «познал» четвёртое измерение и просто «просматривает» различные сцены своей жизни, никуда при этом не перемещаясь. Даже внешний вид тральфамадорцев, совершенно несуразный с точки зрения землян (чей мозг, во-первых, способен обрабатывать только трёхмерную, но не четырёхмерную картинку; а во-вторых, привыкших уже к стандартным «гуманоидного вида» пришельцам) — вполне вписывается в их четырёхмерность.

Всё-таки, на мой взгляд, книги Воннегута хороши прежде всего своей многослойностью. Их можно перечитывать раз в десять лет — и каждый раз находить что-то новое.

Курт в роли главного героя Билли с помощью обновленного метода мыслить переворачивает систему ценностей и пишет не просто антивоенный роман — он создает нечто лишенное желания делать выводы. Воннегут показывает простоту момента войны. Здесь — не смелые мужественные воины, ведомые четкой идеей, но дети. Один разведчик на задании, например, закутался потеплее в домашний большой шарф, и ему так уютно, что он уже вообразил себя в родных стенах среди родителей, братьев и сестер. Другой будто в детской игре—симуляции позволил снайперу выстрелить в себя повторно, чтобы дать ему шанс выиграть, хорошо проявить себя в роли фашиста.

Курт замалчивает, опускает идею осмысления войны и заключения выводов (как у нас принято делать во избежание ее повторений). Но вот именно зацикливание и вызывает повторения. Потому что, когда писатель начинает рассказывать свою историю в определенном ключе (строго обзорном или антивоенным), читатель может наделить тот же самый текст абсолютно иным смыслом. Любое упоминание военного события является начальной точкой, от которой пойдут множественные ответвления. И все — о своём. В народ снова проникают военные идеи. И цикл повторяется. Город опять разбомбили. Поэтому Воннегут описывает дырку от бублика так, что потребность высказаться по теме пережитых событий закрывает, и в то же время на почве его текста невозможно пойти разветвлениям. Он не станет зачинщиком нового витка.

В книге описываются существа тральфомадорцы. Их мировоззрение и даже пространствоощущение мне показалось крайне причудливым. А потом я в них увидела землян. Настоящих землян из будущего, которые возвели мысль и эмоцию в апогей своего бытия. Так, что они материализовались в реальные физические законы мироздания. Для новой нации перестал существовать истинный Момент. Где мысль — там и тральфамадорец.

Если не антивоенный роман, может, все-таки антиутопия?

Главный герой романа не вызывает интереса все строится на сюжете и в необычном повествовании. Билли Пиллигрим напоминает мне доктора Манхэтана из комикса "Хранители", который живет в каждом моменте своей жизни. Если водить параллели с книгой "На западном фронте без перемен" - Ремарка, можно сказать, что отсылка этих книг похожа в том, что воюют дети и на это страшно смотреть. Война это самая ужасная вещь, который придумал человек. Много драмы и смертей в данной книге порой нелепых и смешных. Что зацепило меня в этой книге? Необычное повествование сюжета и черный юмор, если всего этого не было, то не было бы так интересно читать. На этом конец. Такие дела)

"Бойня" - весьма своеобразное произведение, написанное автором в телеграфично - шизофреническом стиле, что безусловно придаёт изюминку и делает его непохожим на большинство прочитанных мною книг. Главный герой, Билли, путешествует во времени, собирая по крупицам кусочки прожитой им жизни, переживая различные события, большинство из которых, увы, весьма трагичны. Он вспоминает бомбардировки Дрездена, описывает бессмысленность войны в целом, вместе с тем, прячась от повседневности и мучительных воспоминаний на вымышленной планете Тральфамадор. Книга напоминает сеанс у психиатра вспышками воспоминаний и повторным проживанием тяготящих жизненных моментов. Во время повествования автор часто заканчивает фразой: "Такие дела", подчёркивания тем самым абсурдность ситуации. Отдельно хочется сказать о названии, поскольку оно отсылает нас к событию 1212 года, когда пастух Стефан из Клуа, услыхав наставления привидевшегося ему Иисуса, собирает детей и подростков и "весёлою гурьбой дети кинулися в бой" завоёвывать Иерусалим. Согласно легенде, путь был не близок и тяжёл, никто из детей, коих было по меньшей мере 25,000, не добрался, погибнув в странствиях на пути к святой земле. Название очень точно передаёт мораль сей басни, ибо война - это абсурд, а не героизм. Неординарность произведения меня привлекла, безусловно буду знакомиться с другими творениями Воннегута. Книгу рекомендую, хотя уверена, она придётся по вкусу не каждому. Такие дела.