Отзывы о книге Slaughterhouse-Five

Наконец, это произошло, аллилуйя. Ко мне достучался Курт Воннегут , вопреки всем препятствиям, которые я упрямо выстраивала на его пути, наперекор убеждению, да, он конечно...но нам как-то разными книжными дорогами. Мне кажется, то что Воннегут склонен к конкретно-образному мышлению, к деталям, частностям и шуткам не шло на пользу в нашем общении. Определенная прямолинейность и простота в изложении настораживала и мешала разглядеть главное. И только сейчас мне удалось довзрослеть до "такие дела". Лучше поздно, чем никогда....

Когда Воннегут был моложе и пытался работать над своей дрезденской историей, случались у него "ночные припадки", алкогольные и телефонные. Девушкам Центральной телефонной компании здорово досталось от желания поговорить у Курта. Им же и большая благодарность, за самоотверженность и телефонный номерок сослуживца - Бернарда В. О’Хэйра. Долгий путь к встрече, через реки и водопады, и знакомство с Мэри. Под грохот кубиков льда, высыпающихся в раковину, книга все таки сдвинулась с места и обрела главное - вторую часть названия после "или".

И то что начиналось с попыток написать о бомбардировке Дрездена, становиться описанием проб и ошибок самого автора. Тот, кто лично пережил плен и уничтожение цветущего города в течение нескольких часов, понимает что представить все это как акт возмездия, да и вообще хоть как-то это осмыслить невозможно. Уповать на человеческий разум, христианскую мораль и память - бессмысленно. Так, вместо дрезденской катастрофы, читатель получает пустоту, черную дыру.

А вместо нее мы пытаемся, совместно с автором, осмыслить войну и ее последствия. Возможно, стоит расценивать бомбардировку как кару за преступления перед человечеством? За миллионы жертв, за концлагеря, за массовое истребление евреев, цыган... И чикагский профессор добросовестно вещает, с примерами, с желанием убедить и успокоить.

Я мог только повторять одно и то же: — Знаю. Знаю. Знаю.

Доводы, которые должны оправдать и объяснить. Затуманивающие разум и лишь подтверждающие что "бойня провоцирует бойню". И не зря появляется в позднем жизнеописании Билли Пилигрима другая война - вьетнамская. Все то же о вынужденности, о необходимости борьбы, о восстановлении справедливости. Пустая болтовня. Несовпадение между идеологией и сущностью.

И там где разоблачается "осмысление" есть место и для развенчания "эстетизации". Никаких батальных сцен, никаких героических подвигов, никакой ярости, романтического ореола и славы. Бессмыслица, смерть, грязь, боль, бессилие, выживание. Героический стереотип - английские офицеры, попавшие в плен. Сохранившие человечность, достоинство, здоровые, улыбающиеся, бодрые, регулярно делающие зарядку... Благородные рыцари, внушающие уважение врагам....Опереточные герои, курортники, всего пара абзацев и от их образа остаются лишь забытые под троном сапоги, выкрашенные серебряной краской. Впрочем, и «героизм» Роланда Вири лишь прикрывает садизм и самолюбование "трехмушкетерским" союзом. Никакой героики. Никакого мужества. Никакого звериного изображения врагов - никто не хочет воевать.

Я долго не могла понять зачем автору игры со временем, отрезки из жизни героев, перемешанные произвольно, и даже люди, обретающие лица-циферблаты... "Отрешённый" взгляд, нерациональный и даже взгляд безумца, шизофреника - для детскости, незамутенности, невинности в понимании творящегося абсурда. Отметая лишнее. Оставляя лишь плоские фигуры.

Воннегут отъявленный пессимист. Даже тральфамадорцы под его пером, поступками и философией, с внутренним отчуждением от жизни и ее пассивным принятием, постепенно начинают терять и гуманизм, и мудрость...

Книга такая короткая, такая путаная, Сэм, потому что ничего вразумительного про бойню написать нельзя. Всем положено умереть, навеки замолчать, и уже никогда ничего не хотеть. После бойни должна наступить полнейшая тишина, да и вправду все затихает, кроме птиц. А что скажут птицы? Одно они только и могут сказать о бойне — «пьюти-фьют».

Воннегут перенёс в книгу свой собственный опыт - плен и бессмысленную бомбардировку Дрездена, в результате которой погибло много мирных жителей и были уничтожены памятники архитектуры. В США роман подвергся цензуре и был занесен в список "вредных" книг.

Мне понравился телеграфически-шизофренический стиль книги, а также её антивоенный посыл, который будет актуален всегда. Такие дела. Перескакивание (перемещение во времени) с одного отрывка, из жизни Билли Пилигрима, на другой не давали заскучать. Было чувство, как будто ты складываешь пазл: вот один отрывок, вот совсем другой, а вот продолжение первого и т.д. Фантастическая часть с тральфамадорцами очень лаконично вписалась в сюжет, то ли они действительно были, то ли психика Билли была серьёзно повреждена на войне. Такие дела.

«Телеграфно-шизофренический роман» с глубоким подтекстом, щедро нафаршированный тяжеловесными идеями и смыслами, к тому же имеющий автобиографический пласт. На страницах романа Воннегут методично и одновременно раздробленно-хаотично посредством своего героя-паяца доводит до читателя модель устройства современного мира. Милитаризм, агрессия, насилие в ответ на насилие, что порождает дальнейшее насилие, обреченность и бездействие в ключевых вопросах развития человечества и человека как его части – вот краеугольные камни системы, которая нещадно высмеивается Воннегутом в «Бойне…».

Все, связанное с военной тематикой, спародировано до омерзения и доведено до состояния «идиотического компота». И бомбардировка Дрездена, и сама Вторая мировая война, и война во Вьетнаме – чудовищные события, для которых невозможно подобрать правильных, нормальных слов, которые немыслимы для восприятия нечеловеческого разума (инопланетян с планеты Тральфамадор). Хотя их представления и повадки на деле не столь далеки от человечества будущего, ведь «механизированность» гуманоидов в представлении тральфамадорцев сродни безразличию, отсутствию воли и индифферентности современного земного общества. Взять того же Билли Пилигрима, то ли свихнувшегося от абсурда и ужасов войны, то ли обретшего тайное умение путешествовать во времени и пространстве, благодаря богатой авторской фантазии замечательно демонстрирует немалый багаж проблем современного индивида: страх незащищенности, невозможность противопоставить что-либо военной агрессии, влекущие за собой психические сдвиги и подсознательную блокировку сознания, неразборчивость в интимных партнерах, безразличие к проявлениям насилия и расовой нетерпимости, апатию.

В «Бойне…» на передний план постоянно выходят пространственные и понятийные сдвиги: страшное становится смешным, а смешное – страшным, абсурдное меняется местами с логичным, а фантастическое принимает на себя роль реального и наоборот, узкое расширено до размеров черной дыры, а большое уменьшено и незаметно.

Запутана в произведении и композиция. Воннегут максимально усложняет читателю задачу, разрушая логические связи между элементами произведения. На мой вкус, автор местами непростительно переигрывает, пугает и отталкивает читателя, а кое-где сам роман становится скучен до ужаса, несмотря даже на некую постановочную динамичность.

Необычность произведения в том, что процесс чтения «Бойни…» мне не доставил никакого удовольствия, и если бы объем был чуть больше, то первый роман Воннегута, который я читал, мог остаться недочитанным, при этом есть одно НО! Послевкусие, оставшееся от «Бойни…», оказалось приятным, и желание поэкспериментировать с другими произведениями Воннегута у меня по-прежнему есть.

P.S. Долго подбирал сравнение для «Бойни…» Пожалуй, остановлюсь на таком: этот роман, как старый дедовский свитер, колючий и некрасивый, но теплый, но великоват…

Автобиографический роман Курта Воннегута, который был запрещён в США, но разрешён в СССР. Редкое сочетание. Что такого запрещенного написал Воннегут о времени, когда он был в плену в Дрездене? А критиковали роман и за крепкое словцо, и (уверена, что не менее крепким словом) за дискредитацию американской армии.

Воннегут был юн, в университете учиться было лень и после отчисления решил отправиться на борьбу с нацизмом. На третий год войны Воннегут угодил в плен к фашистам и отправлен в Дрезден. Во время бомбёжки Дрездена пленных отправили на скотобойню №5. Воннегут был один из 7 выживших в том феврале 1945 года.

Осуждая нацизм, всё же бомбардировку Дрездена Воннегут считает бессмысленным и жестоким действием, которое не имело никакого военного смысла. Это была просто карательная операция, в которой пострадало мирное население.

В начале романа автор приводит диалог, в котором и раскрывается весь замысел книги. Ни о какой героизации войны здесь не будет. И сам Воннегут, и Мэри О’Хэйр, которой потом писатель посвятил роман, говорят об опасности такого подхода. Хотя героизм в романе есть, но автор препарирует его, описывая психологические основания героизма. И в итоге образ героических англичан вышел у Воннегута комичным и карикатурным.

Не обошлось в романе без доли фантастики. Таким необычным ходом автор снизил немного градус описываемых событий. Можно ли было обойтись без инопланетян? Возможно. Но подобный ход хорошо иллюстрирует посттравматическое стрессовое расстройство, которое становится частым «спутником» человека, пережившего войну.

Возможно, отказавшиеся от своих чувств, бездушные тральфамадорцы были нужны, чтобы через их исключительно рациональное восприятие показать ужасные события того времени. Включая ядерный взрыв, устроенный в Хиросиме. На мой взгляд, этот приём был необходим самому писателю. Заместить, в некотором роде обсмеять страшные события, чтобы не сойти с ума самому от воспоминаний. И от несогласия с превалирующей точкой зрения на события, которая отличается от мнения самого Воннегута. И именно через жителей Тральфамадора писатель показывает, что война всегда живёт в людях. Они передают её из поколения в поколение, несут с собой через года и века.

Хоть эта книга, как говорит о ней сам автор, о войне и уничтожении города, куда свозились преимущественно женщины, дети и пленные, но описания войны в ней, как и страшной бомбёжки, мы не увидим. Воннегут всё время ходит вокруг, да около. Словно пытаясь собрать вместе осколки воспоминаний, которые упорно разум пытается забыть и вот-вот расскажет нам, что произошло. Но каждый раз, когда он подбирается к истории максимально близко, язык не поворачивается начать этот сложный разговор и заставить себя вспомнить, озвучить весь тот ужас, который пришлось пережить писателю.

Кроме того, Воннегут никак не может согласиться с тем, что бомбёжка Дрездена была нужна. Он даже приводит слова профессора, которые должны убедить и его, свидетеля тех событий, и читателя в правильности этого действия. Успокоить. Но речь профессора не производит нужного эффекта на Воннегута.

Автор осмысляет, что ему удалось пережить и с чем столкнуться то и дело проводя параллели с другими воинами, которые были до и после событий 1945 года. Весь роман — размышления, зарисовки из жизни разных героев, словно собранные в записную книжку Книга антивоенная, которая показывает читателю ужас и бессмысленность войн. Но писатель подводит неутешительный итог — история ничему не учит человечество.

Сегодня книгу читать очень сложно.

Я сказал своим сыновьям, чтобы они ни в коем случае не принимали участия в бойнях и чтобы, услышав об избиении врагов, они не испытывали бы ни радости, ни удовлетворения. И еще я им сказал, чтобы они не работали на те компании, которые производят механизмы для массовых убийств, и с презрением относились бы к людям, считающим, что такие механизмы нам необходимы.

Неожиданно... Совсем не ожидала такого содержания, серьезного и глубокого, преподнесенного автором в очень специфической форме, и самое главное - на какую тему! Название книги очень часто попадалось на глаза, всегда казалось, что книга легкая и забавная. Пока не взяла в руки, не прочитала аннотацию, не погрузилась в текст.

Что сказать... Мне понравилось. Написано необычно. Местами автобиографично. Заставляет задуматься. Равнодушным не может оставить никого. Интерес удерживается постоянно. События развиваются во многих плоскостях одновременно, охватывая огромный период жизни главного героя.

Могу отнести это произведение в разряд литературных шедевров, которых не так много создается в наши дни. Очень рекомендую всем, кто еще не читал. Остается длинное послевкусие, тягучее и даже немного тревожное, которое не отпускает долгое время.

Почему-то кажется, что если бы те молодые люди, которые сегодня ДОБРОВОЛЬНО берут в руки оружие и идут стрелять (по разным причинам), в свое время прочитали бы эту книгу, то в мире не было бы войн...

Читать – как будто плыть на спине в яркий солнечный день. Соленая вода отлично держит на плаву, но приходится крепко зажмуриться. В какой-то мере по этой истории пробираешься тоже наощупь, как слепой. По мере привыкания, когда более-менее держишь баланс и открываешь глаза – оказывается, что солнце не такое уж яркое и вполне успело спрятаться за тучу. Так и с этой книгой – на первый взгляд все это множество линий сюжета никак не пересекаются.

Неудивительно, потому как Билли Пилигрим не только бороздит просторы временных пространств, его еще и как-то похитили тральфамадорцы, летающие на блюдце. Этой книге, помимо интересной стилистики текста, присущ в полной мере антивоенный гуманистический посыл. Герою суждено не только пройти ужасы войны, но и потерпеть крушение собственной жизни. Такие дела. Реальные события переплетаются с вымышленными, что вносит немного смеха для нас, не прошедших тягостного пути Билли; для него мы тоже немного инопланетны, как и он для нас.

Сюжет и структура

История Билли Пилгрима, американского военнопленного, пережившего бомбардировку Дрездена в 1945 году. Но это не линейное повествование — Билли "отклеился во времени", перемещаясь между моментами своей жизни: военными годами, послевоенным существованием оптометриста и похищением инопланетянами с планеты Тральфамадор.

Стилистика и приемы

Воннегут разрушает традиционную структуру военного романа. Вместо героики — абсурд и беспомощность. Фирменная фраза So it goes ("Так оно и есть", в ряде переводов "Такие дела") повторяется после каждой смерти — от гибели солдат до раздавленного шампанского. Это литературный рефрен, превращающий трагедию в механическое повторение, отражая бессмысленность войны.

Смешение жанров — от автобиографии до научной фантастики — создает эффект разорванного сознания. Тральфамадорианцы, видящие время одновременно, становятся метафорой посттравматического стресса: Билли тоже застрял во всех моментах сразу.

Причины успеха

Роман вышел в разгар войны во Вьетнаме и стал голосом поколения, отвергающего военную пропаганду. Воннегут не осуждает и не героизирует — он показывает войну как космическую шутку над человечеством. Его ирония не цинична, а сострадательна.

Черный юмор служит защитным механизмом от невыносимой правды. Когда Воннегут описывает, как американские бомбардировщики уничтожили больше людей в Дрездене, чем атомная бомба в Хиросиме, он делает это через призму абсурда — единственный способ говорить о немыслимом.

Интересный факт

Воннегут сам пережил бомбардировку Дрездена, укрываясь в той самой "бойне номер пять". Двадцать три года он не мог написать об этом опыте. Когда роман вышел, автор посвятил его своему боевому товарищу с пометкой: "Это провал, потому что написан не пятнадцатилетним".

Парадокс: роман о невозможности написать антивоенный роман стал лучшим антивоенным романом XX века.

Книга о бомбардировке Дрездена, по сути, это воспоминания автора об этом. Курт Воннегут — американец немецкого происхождения, ему очень хотелось рассказать об этих бомбардировках и он приложил немало усилий для этого. Воннегут не был бы собой, если бы его книга не относилась бы к жанру фантастики. Главный герой путешествует во времени по своей жизни.

В начале довольно большая вступительная часть о книге, о Дрездене и много мыслей автора. Но даже это было очень интересно. Иногда какие-то простые слова могут затронуть душу человека и растрогать. Даже предисловие тронуло мою душу.

Если бы мы видели в четырёх измерениях сразу, то для нас было бы известно всё - что было и что будет. Как в фильме «Прибытие». Что-то похожее и тут.

Тральфамадорцы похитили Билли. Эти представители Тральфамадорской цивилизации видят всё время сразу. Билли получил возможность путешествовать по своей жизни. Он оказывается то в детстве, то на войне, то после войны. В основном нам показывают войну несколькими эпизодами.

– Где я? – спросил Билли. – Застыли в другом куске янтаря, мистер Пилигрим. Мы там, где мы и должны сейчас быть, – в трехстах миллионах миль от Земли, и направляемся по тому витку времени, который приведет нас на Тральфамадор, но не через века, а через несколько часов. – Но как – как я попал сюда? – Это мог бы вам объяснить только другой житель Земли. Земляне – любители все объяснять, они объясняют, почему данное событие сложилось так, а не иначе, они даже рассказывают, как можно было бы отвратить или вызвать какое-нибудь событие. Но я – тральфамадорец и вижу время, как вы видите сразу единую горную цепь Скалистых гор. Время есть все время… Оно неизменно. Его нельзя ни объяснить, ни предугадать. Оно просто есть. Рассмотрите его миг за мигом – и вы поймете, что мы просто насекомые в янтаре.

Билли был военнопленным американским солдатом в Дрездене. Все были уверены, что Дрезден не будут бомбить, ведь там нет никаких значимых, важных или военных объектов. Но они ошибались. А вот о том, что такое бойня номер 5 ниже, на всякий случай так.

Шествие, хромая, спотыкаясь и сбивая шаг, подошло к воротам дрезденской бойни. Пленных ввели во двор. Бойня уже давно не работала. Весь скот в Германии давно уже был убит, съеден и испражнен человеческими существами, по большей части в военной форме. Такие дела. Американцев повели в пятое здание за воротами. Это был одноэтажный цементный сарай с раздвижными дверями в передней и задней стене. Он был построен для свиней, предназначенных на убой. Теперь он должен был стать жильем для сотни американских военнопленных. Там стояли койки, две пузатые печки и умывальник с краном. Сзади был пристроен нужник – дощатый заборчик, за ним ведра. На двери здания стояла огромная цифра. Это был номер пять. Прежде чем впустить американцев внутрь, единственный охранник, говоривший по‑английски, велел им запомнить простой адрес в случае, если они заблудятся в огромном городе. Их адрес был такой: «Шлахтхоф фюнф». «Шлахтхоф» значило «бойня». «Фюнф» была попросту добрая старая пятерка.

Тут очень много моментов жизни, связанных со смертью, все они заканчиваются словами - "такие дела".

Очень атмосферная книга. Написана красиво и интересно. Почему-то долго я откладывал чтение этой книги. Но наконец-то я её прочитал и очень этим доволен. Этот автор заслуженно давно находится у меня в избранном. Я пока доволен всеми книгами, которые у него прочитал. Это одна из самых лучших. Отличная книга. Она относится к жанру фантастика, но она всё же больше антивоенная. Эту задача она вполне выполняет. Вот только людей ничего не учит.

– Узнал, что жители целой планеты могут жить в мире. Как вам известно, я – с той планеты, где с незапамятных времен идет бессмысленная бойня.

Мы как эти тральфамадорцы:

– А мы ведь знаем, как погибнет Вселенная, – сказал экскурсовод, – и Земля тут совершенно ни при чем, хотя и она погибнет. – А как – а как же погибнет Вселенная? – спросил Билли. – Мы ее взорвем, испытывая новое горючее для наших летающих блюдец. Летчик-истребитель на Тральфамадоре нажмет кнопку – и вся Вселенная исчезнет. Такие дела. – Но если вам это заранее известно, – сказал Билли, – то разве нет способа предупредить катастрофу? Неужели вы не можете помешать летчику нажать кнопку? – Он ее всегда нажимал и всегда будет нажимать. Мы всегда даем ему нажать кнопку, и всегда так будет. Такова структура данного момента.

Представители нашей цивилизации обложились опаснейшими видами оружия, бряцают им, пугают друг друга. Но если ничего не менять, то кто-то просто сдохнет, а кто-то попадёт в Рай. Вот только есть ли Рай?

Нет, это все-таки не мой писатель. Книга хороша, персонажи интересны но вот... что-то не так. Не могу объяснить что именно. Сюжетная линия про другую планету и существ, живущим в четвертом измерении просто насмешила. Да, для годы выпуска это было сильно, но сейчас показалась забавной и избитой. И вроде тематика книги со всеми своими подтекстами на высоте. Концлагеря; юноши, отправленные на войну против опытных и жестоких солдат; отношения отцов и детей, неудачный брак и многое другое... Но нет. Может, не в настроение пошло. Не знаю. Затрудняюсь ответить, что же не так.

"Такие дела" - авторский рефрен, констатирующий чью-либо смерть в романе. Мужчины, женщины, ребенка, собаки, свиньи на бойне или десятков тысяч погибших во время дрезденской бомбардировки. В небольшом объеме фраза звучит сто шесть раз. Не запомнилось с первого чтения двадцать лет назад. Вообще мало что запомнила, кроме ощущения - очень сильная и совершенно моя книга. Ни сюжета, ни, по большому счету, героев. Кто-то летал с инопланетянами, бомбардировка Дрездена, лагерь военнопленных, история о Крестовом походе детей.

С начала лета все хотела перечитать, все откладывая. Еще об одном забыла напрочь. Или не было этого в первый раз. Эмоциональная привязка. Не к герою даже, который слишком нескладен и неуклюж для этого в бытовом, обыденном смысле и слишком, недосягаемо хорош в человеческом. К самому действию, к рассказу, к жизни, взятой, как череда бесконечно длящихся мгновений, из которых имеет смысл сосредотачиваться на хороших. Но прожить и пройти нужно все. Как иначе сумеешь отличить хорошие от плохих?

Так вот, эмоциональное ценю, грешна. Каким бы пиршеством интеллекта ни одарил автор, какую бы сложносочиненную интригу ни сплел, какими новаторскими приемами не тщился поразить воображение, если книга напугала до вздыбленных на спине рудиментарных волосков. Или рассмешила до состояния "кататьсяпополу". Или заставила плакать. Запомнится она надолго и качественно иначе. Вот ведь какие дела, не помню из первого чтения особых эмоций.

Может оттого, что была тогда вдвое моложе или чуть глупее, или не могла интегрировать в себя авторского взгляда на жизнь, как череду вещей, происходящих одновременно. Как не видела в Билли Пилигриме (ах, говорящее имя!) ничего, кроме бытовой неприспособленности и нелепости. В этот раз все смеялась. И плакала. По-настоящему, слезами, от которых глаза сегодня припухли и выгляжу не очень, несмотря на великое благо мейк-апа. И плакала, смеясь. И смеялась, плача. Такой оксюморон.

Потому что нельзя ведь не рассмеяться. представив себе героя, в опорках и одетого в махонькое пальтецо с чужого, переставшего физически быть, плеча (о чем красноречиво свидетельствуют пулевые отверстия и бурые пятна), которое тут же расползается на нескладной его фигуре совсем иначе распределяя по ней детали кроя. А за пару минут до того нельзя не разреветься видя прибытие состава с военнопленными в концлагерь. В котором люди низведены до жидкого состояния.

Или девочки-беженки в душевой на дрезденской бойне, куда по незнанию приводит вместо кухблока конвоируемых пленных мальчишка немецкий солдат. Клубы пара, визжащая голая толпа в раздвинутых внезапно дверях, ошеломенное оторопевшее, но и жадное смотрение. Смешно. И авторская ремарка о том, что эти девочки сгорят завтра заживо в подвале бомбоубежища. Которое не спасет от такой силы бомбардировки. И близкие еще слезы снова подступают.

А история двух землян, выставленных инопланетянами голыми же в подобии зоопарка, дабы совокупились, не смешит вовсе. И возмущения не вызывает. Но жаркую щемящую нежность. Умеет автор рассказать. И умеет протянуть нити. От всего ко всему. Говард Кэмпбелл младший из его же "Мать Тьма" появляется здесь. И воин-маори из австралийских союзнических войск, изображенный на главной картине героем "Синей бороды". А шире, что ж, можно и шире. Герой моей любимой книги все время повторяет : "Такова структура момента". Пан, "Иное небо", Лазарчук.

И так уж хороша эта фраза или такой родной показалась, что не умея даже определить, откуда, повторяю ее последние восемнадцать лет за ним, даже и в обращение введя среди своих. Отсюда, из "Бойни". Как отсюда же пересказанная на страницах этой книги апокрифическая история об Иисусе и Иосифе, которым римские солдаты заказывают крест для распятия по сложному чертежу. Они плотничали, если кто забыл. И делают, отчего не сделать, заказ как заказ.

Я не очень умею объяснить, но суть здесь не в том, чтобы прежде, чем распнуть кого-то, посмотреть - нет ли у него влиятельной родни. Суть - все со всем связано и существование есть такого рода непрерывность. И для него необходимы самые разные, на первый взгляд ненужные, вещи. На второй и на третий тоже. Увидеть их можно только долго и пристально вглядываясь. Но когда и если берешь на себя труд вглядеться имеешь шанс научиться такому, что качественно на порядок улучшит жизнь. Такие дела.