Роберт Кеннеди, чья дача стоит в восьми милях от дома, где я живу круглый год, был ранен два дня назад. Вчера вечером он умер. Такие дела.
Мартина Лютера Кинга застрелили месяц назад. Он тоже умер. Такие дела.
И ежедневно правительство США дает мне отчет, сколько трупов создано при помощи военной науки во Вьетнаме. Такие дела.
И вот еще:
В среднем на свете ежедневно рождается 324000 младенцев. В то же время около 10000 человек ежедневно умирают от голода или недоедания. Такие дела.
Кроме того, 123000 умирают от разных других причин. Такие дела.
И так на протяжении всего романа. На протяжении всего романа Курт Воннегут не дает читателям передышки, постоянно напоминая о природе смерти. Смерть - это сила, неаккуратно роняющая человека, как костяшку домино, на бочок. Уснул бычок. Теленок мычит. Христос молчит. Такие дела.
Этот рефрен - такие дела - может раздражать. Читатель может воскликнуть: "Какого черта я должен снова и снова в этом нескладном тексте натыкаться на одно и то же предложение?" Такого черта - должен. Потому что в этом замысел автора. Эта книга - насекомое в куске янтаря. Этак книга - стрела Зенона, неподвижна в своем движении.
К счастью / к сожалению, я мало читал о войне. Давно увлекаясь кинематографом, я много о войне смотрел. Лучшим фильмом о войне, на мой субъективный взгляд, является "Апокалипсис сегодня" Копполы. Основное достоинство этой картины - то, что собственно картин войны в ней, как таковых, нет. Есть длинный-длинный бэд-трип главного героя, есть условное путешествие, есть довольно гротескные и абсурдные в своем содержании эпизоды. И есть несколько кадров с настоящим ужасом войны. Истинным Деймосом.
"Бойня номер пять" очень похожа на фильм Копполы. Есть условный сюжет. Есть условный герой. Есть его условный путь в реалиях войны. Однако Воннегут как будто назло диванным милитаристам, любящим последовательные описания сражений и походов, тоже вполне последовательно пишет о чем угодно, только не о войне. Как кажется.
Темы смерти, времени и войны все равно связывают все частички сложного хронотопа. Рефрен "такие дела" возвращает к реальности всякий раз, когда читатель теряется в потоке(ах) сознания(ий) - стоп, кто-то умер. Скачки во времени вроде бы примиряют с тем, что избежать центрального события, вокруг которого разворачиваются все линии романа, события, напоминающего по своему эмоциональному воздействию полет вертолетов под "Полет валькирии" из "Апокалипсиса", событию, которое вошло в историю как Бомбардировка Дрездена... избежать было нельзя.
Причина войны как таковой заложена в природе человека? Может быть, это воздействие внешних, более могущественных сил? Закон Вселенной? Можно ли избежать ее? В какой момент времени появляется эта возможность? В каком измерении? Появляется ли вообще? Этот катехизис содержит в себе только вопросы.
Тральфамадорцы время воспринимают иначе, а вот природа явлений, хотя они и не признают причинно-следственных связей, у них все та же. Природа войны - смерть. Как бы не оправдывали сильные мира сего Хиросиму, Перл-Харбор или Дрезден, с позиции Человечности войну оправдать нельзя. Только кто посмотрит на нее с позиции Человечности?
Воннегут пишет о войне не так, как многие привыкли. В его тексте не найдешь мужественной простоты Хемингуэя или эксплуатационной плакатности Ремарка. Роман Воннегута представляет собой сложно организованный, сбивчивый, спотыкающийся о самого себя, изувеченный текст. Только так можно говорить об ужасе, свидетелем которого был. Тело этого текста изувечено, как были изувечены тысячи тел и миллионы душ во время множества войн, разодравших поверхность Земли. Я же - свидетель этого текста - пишу рецензию в той же сбивчивой манере, перескакивая с мысли на..
Разрушенный Дрезден стал Луной. На самом деле все мы - космонавты.