Slaughterhouse-Five

Я уже тогда обдумывал книгу про Дрезден. Тогдашним американцам эта бомбежка вовсе не казалась чем-то выдающимся. В Америке немногие знали, насколько это было страшнее, чем, например, Хиросима. Я и сам не знал. О дрезденской бомбежке мало что просочилось в печать.

И алтарь, и орган, были сделаны на фабрике пылесосов в Нью-Джерси, о чем свидетельствовала марка фирмы.

Позднее жители Тральфамадора советовали Билли сосредоточиваться на счастливых минутах жизни и забывать несчастливые и вообще, когда бег времени замирает, смотреть только на красоту.

Охрана совиными глазами разглядывала внутренность вагона Билли и успокаивающе похмыкивала. До сих пор им никогда не приходилось иметь дел с американцами, но общую характеристику такого груза они, конечно, поняли. Они знали, что содержимое вагона, в сущности, представляет собою вещество в жидком состоянии и что это вещество можно выманить из вагона путем применения света и ободряющих звуков.
Стояла темная ночь.

"Дети бдят, пока мы дремлем!"

To the guards who walked up and down outside, each car became a single organism which ate and drank and excreted through its ventilators. It talked or sometimes yelled through its ventilators, too. In went water and loaves of blackbread and sausage and cheese, and out came shit and piss and language.

Through the valley flowed a Mississippi of humiliated Americans.

Они подошли к бараку, где одноногий и одноглазый капрал записал фамилии и номера всех пленных в большую толстую красную конторскую книгу. Теперь все они были законно признаны живыми. До того, как их имена и номера попали в эту книгу, они считались пропавшими без вести, а может, и убитыми.

– Вы заглянули в окно времени.
– Куда, куда? – спросила Валенсия.
– Он вдруг увидел не то будущее, не то прошлое. Верно я говорю?
– Нет, – сказал Билли Пилигрим.

Всем льстило, что среди гостей – настоящий писатель, хотя книг его никто не читал.