На путях к термидору

У Краевского была сильная «рука» в партии, некто Халявский, тоже сапожник по профессии, чрезвычайно гордившийся тем, что заразил сифилисом половину машинисток, работавших в Центральном Комитете партии Украины. Одна из его жертв, талантливая девушка, Аг-несса Солнцева, инструктор женского отдела, сошла с ума. Халявский был застрелен в 1925 году на охоте одной из своих жертв.

После работы в отделе снабжения Краевский короткое время работал в ЧК. Там он отличался таким садизмом, что его вынуждены были убрать, но с повышением, назначив членом коллегии Наркомзема. В этой должности он ознаменовал свою деятельность грандиозной панамой в управлении совхозами, но снова, благодаря Халявскому, отделался только снятием с должности и вскоре был послан в Нью-Йорк членом правления Амторга, а оттуда в Аргентину, представителем южноамериканского отделения Амторга.

Американская коммунистическая партия не сумела мобилизовать вокруг себя широких масс недовольных. В частности, она «прозевала» президентскую кампанию 1925 года, не привлекла к себе негритянские массы, не сумела углубить и направить в революционное русло фермеров.

Американский пролетариат умело заражается мелкобуржуазными стимулами накопления привязывается к своим акциям, собственным домикам, автомобилям. Когда наши американские товарищи указывают на это, они, конечно, правы.

Но они забывают о существовании в Соединенных Штатах огромных кадров недовольных. Чего стоят двенадцать миллионов негров! А два миллиона безработных! А бунтующие фермеры!..

Негры стоят почти совершенно вне нашего влияния, а между тем негритянский вопрос мог бы сыграть такую же роль, как аграрный вопрос в российской революции.

В 1926 году Политбюро вынесло специальную резолюцию по американскому вопросу, признав необходимым усилить работу по восстановлению отношений между Соединенными Штатами и Советским Союзом.

Некоторые члены Политбюро, разделявшие теорию Троцкого о бурном нарастании американо-европейских антагонизмов, лелеяли надежду, что Соединенные Штаты так же попробуют наказать большевизмом Европу, как это проделал в свое время Людендорф по отношению к Антанте.

Поэтому решено было проявить максимальную уступчивость, согласиться на уплату Соединенным Штатам русского долга, полностью возместить американцам за национализированную у них собственность и предложить им на выбор крупнейшие концессии в Советском Союзе.

Возражения некоторых чиновников Наркоминдела, что после проведения в жизнь такого постановления придется также решить вопрос и о претензиях других стран, которые захотят распространения и на них «американских» льгот, вызвали только усмешечки в Политбюро.

Основной тон рассуждений был такой: «Если мы добьемся ценой этих уступок признания нас Амери- кой de jure, тогда нам все остальные страны безразличны. При политическом и экономическом сотрудничестве с Соединенными Штатами это не представляет для нас никакой угрозы».