Охотники за удачей

Его даже называли «богом из машины». — Кем? — не понял Шерстнев. — Из какой машины? — Это термин античного театра, — пояснил Радченко. — Когда сюжет пьесы закручивается так, что обычными методами его уже не «развязать», на сцене неожиданно появлялось божество, определяющее развязку действия и заканчивающее повествование по своему вкусу и разумению, награждая или карая героев. Подразумевалось, что оно незримо присутствует с самого начала, как высшая сила, следящая за событиями и определяющая степень вины и заслуг каждого действующего лица, но появлялось оно только в конце, неожиданно и нежданно. На сцену его «выпускали» с помощью специального механизма, как чертика из коробочки. И дальнейшее от действий героев уже не зависело. Божество, или, если угодно, демоническая сила, обладающая высшей властью, решало исход по своему разумению, и противиться ему не мог никто… Друзья Лихолита прозвали его так за привязанность к эффектам и поистине демонические способности всегда добиваться намеченного результата. Он приходил в конце «пьесы» карать и миловать, и ни разу не было случая, чтобы он отступил или был побежден.