Цитаты из книги Зажмурься покрепче

Когда все кругом рушится, нужно сосредоточиться на мелких действиях, двигаться шаг за шагом.

Со стороны они выглядели как солонка и перечница из разных наборов.

Практически все опрошенные рассматривали убийство через призму какой-нибудь расхожей парадигмы: Монстр Франкенштейна, Месть Ревнивца, Типичный Мексиканский Криминал, Чего Ещё Ждать От Геев, а также Телевизионщики Приучили Америку К Жестокости.

Нам всем настолько нравится верить в сказки, что мы закрываем глаза на правд.

В любой непонятной ситуации вернись в «здесь и сейчас».

Мадлен все время это повторяла. Будь здесь и сейчас, обрати внимание, что тебя окружает.

Осознанность. Святой Грааль человеческого ума.

— Не обольщайтесь, что будет легко.

— В моем словарном запасе нет слова «легко».

... - Как насчет врагов за пределами Мэйплшейда?

— Полагаю, у Джиллиан их везде было немало, но я не знаю никаких имен.

— А у вас?

— Конкуренты по специальности, профессиональные завистники, бывшие пациенты с оскорбленным самолюбием… Может, пара-тройка десятков человек наберется.

— Не хотите поделиться именами?

— Не хочу. И мне пора на следующую встречу.

— Надо же, сколько у вас встреч.

— До свидания, детектив.

Поразительной правдой о Хардвике было то, что в недрах этого одиозного персонажа скрывался потрясающе острый ум. Гурни иногда задумывался, насколько далеко он мог бы пойти и насколько он был бы счастливее, если бы не его мерзкий характер. Впрочем, этот вопрос был применим к куче людей и помимо Хардвика, в том числе и к самому Гурни.

... ... Было ли в его жизни хоть что-то, сравнимое по важности с работой? Если не столь же важное, то хотя бы сравнимое? Родители? Жены? Дети?..

Когда умерла его мать, он почти ничего не почувствовал. Хуже того: он испытал холодное, эгоистичное облегчение. Для него это было избавлением от обузы, упрощением жизни. Когда от него ушла первая жена, это тоже было избавление — от препятствия, от бремени необходимости считаться с трудным человеком. Приятная свобода.

... ...— Эта сучка тащится, когда у кого-нибудь проблемы. Ей обязательно нужно сунуть нос во все детали, изображая ангельское сочувствие. Снаружи будет распускать сопли, дескать, очень за тебя переживает, а внутри будет мечтать, чтобы ты взял и сдох на месте, а она порыдала напоказ, и весь мир увидел, какая она на всю голову заботливая.

Его улыбка испарилась, сменившись раздражением, которое, как он видел в минуты ясности, стало его самой частой реакцией на все подряд и росло из сложностей в их с Мадлен браке, одновременно эти сложности усугубляя. Мадлен считала, что белки — умные, хитрые и неутомимые существа, достойные восхищения за свое неунывающее упорство. Она любила их, как любила саму жизнь. А Гурни хотелось в этих белок стрелять.

Когда Гурни понял, что осмысление процесса не помогает обратить его вспять, энтузиазм, с которым он поначалу принялся за хлопоты по хозяйству, стал отдавать фальшью. Приходилось вымучивать из себя нужные действия, чтобы просто оставаться на одной волне с женой. Гурни часто задумывался, вообще способны ли люди меняться — точнее, способен ли измениться он сам.

[Он] не понимал женщин. Но не так, как не понимают женщин бармены или комедийные актеры, а так, как бедняки не понимают экономику.

«Чем глубже ваш собеседник верит вам, тем больше он вам расскажет.»

Мы предрасположены верить, будто скрытая правда - это единственная правда.

По всей видимости, Кальвин Харлен всю жизнь стремился стать образцовым быдлом.

Надо почаще вспоминать о ней, чтобы смерть ее оставалась жива.

Я бы предпочла не восхищаться тобой, а быть с тобой.

"Ошибки - часть работы."

Разве я могу кого-то ненавидеть? Я люблю весь это гребаный мир!