Лист

Другая крылатая фраза парижан: «Лист — восьмое чудо света!»

«Драно бланш» напечатала: «Душа и дух Моцарта переселились в тело юного Листа... Он ещё едва достаёт до педалей рояля... но он уже первый пианист Европы... Против присвоения ему этого ранга не может запротестовать даже Мошелес».

Крылатая фраза парижан уже готова: Орфей своей музыкой мог размягчать только камни, маленький венгр — даже сердца итальянцев.

«Мы прослушали недавно и концерты Гуммеля и Мошелеса... и не побоимся признать, что маленький мальчик ничем не уступает двум великим мастерам. Но чудо даже не в этом, а в его импровизации на заданную тему...»

- Человека, научившегося смотреть глазами Дюрера, Рафаэля, Ватто, могут отравлять ядом через его уши или сладкими пастилками, но никогда — через его очи!

«Мальчик — готовый артист. Как пианисту, ему уже нечему больше учиться, хотя теорией он овладел ещё не до конца. Но и здесь исключительный прогресс...» -(К. Черни).

Новый ураган рукоплесканий. И вдруг мгновенно наступила тишина. Это на сцену поднялся Бетховен. Великий музыкант обнял и поцеловал мальчика.

И овация... Это уже не аплодисменты, а буря!
Они стоят рядом на подмостках: Бетховен и Ференц Лист.

— Сейчас он пишет великую музыку, — сказал задумчиво Шиндлер. — Возможно, самую могущественную, какую когда-либо создавал человек. Девятую симфонию!

Бетховен к этому времени уже не скрывал своего недуга. Посетителям он со словами: «Говорите... пишите чётче!» — пододвигал «разговорную» тетрадь.

Диабелли устроил новый концерт. На этот раз в «Кернтнертор-театре». Ференц Лист только участник. (...). Он играет блестяще. Ему долго и восторженно аплодируют. Среди присутствующих в концерте секретарь Бетховена Шиндлер.

Адам очень скоро понял, что, помимо фортепиано, Ференцу нужно изучать теорию и композицию. Он отправляется к знаменитому Антонио Сальери. (...). Сальери с участием отнёсся к талантливому мальчику из бедной семьи. Он отказался от какой-либо платы за учение.

И самое главное — найти Ференцу учителя. Но когда обошли всех, к кому у них были рекомендательные письма, стало ясно: одарённого ребёнка может учить один-единственный человек — ученик Бетховена, профессор Карл Черни.

Теперь, как видно, пришло время представить мальчика князю. И Эстерхази назначает аудиенцию: несколько минут в один из последних дней сентября.

В ту эпоху ценили, конечно, прилежание, с которым музыкант усваивает и исполняет произведение другого композитора, беглость и виртуозность игры. Но превыше всего тогда стояло умение импровизировать. Мелодию можешь позаимствовать у другого, ну а остальное привнести в исполняемую пьесу сам.

Мальчику только восемь лет, а он своей игрой уже повергает в замешательство не только отца, но и тех нескольких старых музыкантов, что остались при дворе Эстерхази.

Адам Лист купил рояль... Теперь каждую свободную минуту он проводил за инструментом. Играл Моцарта, Гайдна, Иоганна Себастьяна Баха. Были здесь и Бетховен, и Клементи, и Душек. Многое играл без нот, по памяти.

Великий Наполеон уже бежал из Москвы. А теперь мечется по Европе от города к городу, ищет прибежища. Да только никто из бывших верных союзников императора не хочет пустить его к себе.

Для меня нет благородных сословий, есть благородство человеческого духа.

Чистую жизнь каждый должен создавать себе сам.

Человека, научившегося смотреть глазами Дюрера, Рафаэля, Ватто, могут отравлять ядом через его уши сладкими пастилками, но никогда - через его очи!