Мулей

Тому, кто никогда не испытывал суицидальных мыслей, вряд ли понравится эта книга. Тому, кто никогда не чувствовал, как "едет крыша" от глубокой депрессии, не понятно будет поверхностное её течение. Лично мне понятно всё. Даже сама форма в виде дневниковых записей. Отозвалось очень. Состояние героини описано довольно правдоподобно именно с психологической точки зрения. Мрачно злорадствовала мысленно на тему того, что богатой наследнице ещё повезло - у нее не было проблемы "что есть и чем платить за жилье". Конечно, без хеппи-энда было бы уж очень тоскливо. А так... Прочиталась быстро (буквально за несколько часов) и легко. Впрочем, не особенно-то и зацепив тонкие струны, не заставив задуматься и размышлять. Эдакое "самолётно-вагонное" одноразовое чтиво.

трудно сказать наверняка, как бы я вела себя в данной ситуации, но поведение гг вызывает лишь недоумение. Ее желание свести счеты с жизнью - надуманное и показушное, как бы она не старалась доказать обратное. Ей хочется видеть знаки в поддержку этой идее, и она их видит, старательно игнорируя знаки, направленные на противоположное. История капризного, упертого подростка с присущим максимализмом и дуростью. до сих пор не пойму, для чего я это прочла. единственный трогательный момент - история со словом мулей, собственно. есть в этом нечто такое чистое и теплое. остальное - шлак.

Все эти игры и флешмобы порой вынуждают читать то, что совсем не по душе. И если бы данное произведение было чуть больше по объему или написано не таким примитивным языком, я бы, наверное, бросила его почти сразу. Но читалось на удивление легко, особенно если забыть про постоянное чувство раздражения и тошноты, которые вызывала главная героиня.
Итак, что мы имеем. Восемнадцатилетняя Юлия потеряла в авиакатастрофе всю семью, и теперь ей вроде как очень плохо и совсем не хочется жить. В том то и дело, что вроде. То у нее веревка не правильная, то способ не эстетичный или драматизму ситуации не хватает, все ей не так. Юлия ведет дневник, в котором постоянно противопоставляет себя всему миру, презирает окружающий ее "плебс", все у нее глупые, наивные, бестолковые, одна она все понимает. Создалось впечатление, что она вообще не горюет по родным, а упивается своей трагедией. Я не почувствовала ни жалости, ни сострадания, для меня героиня была только малолетней капризной богачкой, глаза которой застит ее же собственный пафос.
С самых первых страниц ясно, что она никогда не совершит задуманного. Хорошо хоть, что к концу она сама признала, что дура. Вот только настолько приторный финал тоже подкачал. Слишком нарочито дневниковый язык, слишком примитивный и какой-то развязный, также очень бросается в глаза, что это автор-мужчина пишет от лица девочки.
Я очень хотела наконец-то познакомиться с этим автором. Спасибо, познакомилась. Не мое.

Мулей - это музей, в детстве Юлия так его назвала, а в семье осталась традиция; только вот самой семьи больше не осталось - самолет, на котором летели ее родители и старший брат, разбился в Центральной Африке. Восемнадцатилетняя Юлия же получила от папы sms с о словами, которые у меня вызывают ком в горле - "МЫ ПАДАЕМ. ЛЮБЛЮ ТЕБЯ. ДЕЛАЙ ЧТО ТЕБЕ ХОЧЕТСЯ. ПАПА". Прошло два месяца, а делать ей не хочется ничего. По совету психотерапевта она начинает вести дневник, где и описывает свои сиротские будни.
В какой-то момент, после неудачной, нелепой и трагикомичной попытки суицида, она, собственно, и начинает делать то, что ей хочется - жить неделю в углу аэропорта, бегать ночи напролет, угонять частный самолет. Все это выглядит немного нереальным, в какой-то момент мне подумалось, что в конце у нее обнаружится шизофрения, а путешествия окажутся пугающими фантазиями. Её поступки труднообъяснимы, она мечется, ни с кем не делится, даже не думает об этом. Но Юлия ни в коем случае не представляет собой девочку с тяжелой депрессией, скорее это какой-то тревожный разброд мыслей. Тревога то сходит на нет, то нарастает, на своем пике приводя героиню ко второй попытке самоубийства.
В дневнике минимум анализа, он не дает ответов, но и вопросов, в принципе, тоже нет. Здесь вообще проблемы с определением смысла существования Юлия - она, потеряв семью, сама приходит к семье; как и все остальные герои Лу, Юлия - странная, со всеми отклонениями, в мыслях и манере размышления наивно-инфантильная, но абсолютно органичная и целостная.
Это, определенно, не лучшая и не самая сильная работа автора, знакомство с ним с "Мулея" я бы начинать не советовала; тем не менее она оставляет после себя приятную легкость, немного грусти и желание позвонить родителям.

Давно хотелось прочитать эту книгу и вот она попала в мои руки, наконец-то!
Главная героиня несомненно пережила огромную трагедию, но вот сочувствие к ней, проснулось у меня почти в самом конце книги, когда она призналась самой себе , что все-таки хочет жить. До этого момента она напоминает эгоистичного ребенка, семья которого посмела умереть. И все её метания и поступки она оправдывает этой своей трагедией.
У автора получился гипертрофированный стереотип поляка - Кшиштофа: религиозен, кладет плитку, как казалось временами при прочтении, он обложил плиткой все что только можно и нельзя в доме у Юлии, смотрит прыжки с трамплина и болеет за Адама Малыша. Второй колоритный персонаж несомненно Психогейр. Это тоже такой стереотипный образ 40 летнего мужчины, который нашел среди будней молодую девушку и бросает семью, в поисках новых ощущений.
Книги Лу читаются быстро и непринужденно и даже эта, не смотря на такую тематику, проглатывается очень быстро, впрочем так же быстро она и забудется спустя какое-то время :)

Дневник норвежской 18-летней девочки, которая бесцельно путешествует по миру после гибели семьи в авиакатастрофе и неудачной попытки самоубийства. У нее на удивление все получается (кроме самоубийства): найти друзей, пробежать марафон, писать роман, собирать паззл и много чего другого, куда менее ожидаемого (никаких спойлеров :)), хотя завидовать ей все-таки совершенно не хочется.

Роман хороший, хотя, пожалуй, хуже "Грузовиков Вольво" -- из-за скомканного конца и из-за того, что писать от 1-го лица пережившей трагедию девочки Лу удается хуже, чем от 1-го лица себя любимого или мужика в очередном кризисе скольких-то там лет.