Цитаты из книги Печальные тропики

Мусорные отходы, беспорядок, тесное соседство, лишнее беспокойство, разрушенные здания, хижины, пыль, грязь, раздражение, навоз, моча, гной, пот, дурной запах – все это подвергает сомнению утверждение о том, что процесс урбанизации ставит целью защитить человечество.

Именно с городской жизнью связаны наивысшие достижения нашего материального и духовного потенциала.

Индия, страна, где так много безлюдных песков и безземельных людей, полна противоречий.

Пустыня. Как удивительно нежен цвет этих песков! Говорят, что цвет пустыни – телесный: это кожа персика, чешуя рыбы, отблеск перламутра.

Даже в чертах юного Старого Света уже проступал лик Нового.

В наши дни прогрессивное развитие ассоциируется у нас только с Америкой, однако после 1850 года прогресс продолжил свой путь на запад, охватил Японию и теперь, обойдя весь мир, возвратился туда, откуда пришел.

Благодаря многократному увеличению, которое может дать только микроскоп, мы сможем на тонкой пластинке человеческого сознания увидеть кишащих микробов наших древних и поныне существующих суеверий.

В недавнем прошлом, очень немногочисленными предрассудками, давали право на существование разнообразных кровосмешений – здесь можно выделить метисос, произошедших от скрещивания белой и черной рас, кабоклос – от белых и индейцев, и кафузос – от индейцев и негров.

Я никогда не считал Сан-Паулу некрасивым: он был диким, как и все американские города, за исключением Вашингтона, округ Колумбия, который не казался ни диким, ни домашним, а скорее запертым и умирающим от скуки в звездообразной клетке авеню, в которую его заключил Ланфан.

Мы не знаем девственной природы, наш пейзаж покорен человеком.

То, что прованская флора донесла до меня тогда своим запахом, тропическая флора внушала сейчас своей формой. Это больше не мир запахов и привычек, не гербарий из рецептов и суеверий, а флористическая труппа, состоящая из великих танцовщиц: каждая из них неожиданно замирает в самой эффектной позе, чтобы полнее раскрыть замысел, при том, что спугнуть мгновение нестрашно – это застывший балет, чье спокойствие может нарушить только шум далеких минеральных источников.

К вечеру разразилась гроза, и молнии вспарывали море, как брюхо животного. Луна пыталась скрыться за лохмотьями туч, из которых ветер собирал мозаику в виде зигзагов, крестов и треугольников. Причудливые фигуры будто светились изнутри – словно северное сияние на черном фоне тропического неба.

Экзотичны не столько тропики, сколько старомодность. Об экзотике свидетельствуют не растительность, а мелкие детали архитектуры и неизменный образ жизни, который внушает путешественнику, что он не преодолел безграничные пространства, а незаметно для себя вернулся в прошлое.

То, что меня окружает со всех сторон и подавляет, это не неисчерпаемое разнообразие вещей и существ, а единственная и потрясающая реальность – Новый Свет.

Америка – континент, который заставляет признать себя.

Мы привыкли к меркам наших собственных пейзажей, в то время как американские пейзажи вовлекают нас в более пространную систему, для которой мы не имеем эквивалента.

Нью-Йорк – это город, но зрелище, которое он предлагает восприятию европейца, другого масштаба.

Материк, едва затронутый человеком, приносил себя в жертву людям, чья алчность была безгранична.