Вторая книга

Женщины русского Серебряного века - удивительные индивидуальности. Мятежная Цветаева. Надменная Ахматова. Кокетливая Одоевцева. Независимая Берберова. А Надежда Мандельштам? Ее кратко можно описать следующим словом - интеллектуалка.

Надежда Мандельштам имела полное право ненавидеть советскую власть, которая забрала у нее мужа, чтобы сгноить его в вонючем бараке. И все равно жена поэта выгодно отличается от современных профессиональных ненавистников России. В первую очередь, тем, что не приукрашивает жизнь на Западе, о которой давно все поняла.

Мандельштам вообще иронична и не дает спуску даже старым друзьям вроде Ахматовой, с которой она сошлась, так как обе хранили запретную память о Мандельштаме. Для Надежды Анна Андреевна на старости лет непростительно поглупела, впав то ли в детство, то ли в раннюю молодость и считая всех мужчин, даже Бродского, влюбленными в нее. Другим известным писателям и поэтам на страницах этой книги досталось не меньше. Агния Барто упомянута вскользь, но читатель запоминает ее неуместное кокетство в приемной Суркова (секретаря Союза писателей). Волошин выставлен круглым дураком и бездарным художником. Георгий Иванов с Одоевцевой - попросту лгуны, причем вторая завралась до такой степени, что на страницах своих воспоминаний сделала Мандельштама голубоглазым. Впрочем, ее "вранье" о Гумилеве и Андрее Белом, считает Мандельштам, намного серьезнее.

Цветаева при первой встрече относится к жене бывшего возлюбленного (у нее был роман с Осипом) пренебрежительно, и женщины так и не подружатся, о чем Надежда, впрочем, жалеет. Набокова она не знает лично, но книги его не любит. Добрым словом она поминает разве что Фриду Вигдорову, возможно потому, что та стенографировала речи судьи на процессе по Бродскому. Даже милейший, казалось бы, Корней Чуковский у Мандельштам все тот же враль и распространитель злостных сплетен о ней и ее муже.

Как ни странно, от столь негативных оценок у меня не осталось впечатления злословия и сведения счетов. Может быть, потому что Надежда Мандельштам была чрезвычайно умной женщиной. Не просто умной по-житейски, а философски подкованной и очень внутренне свободной. Ее взгляды на любовь и секс и сейчас бы многие сочли крамольными. Такой она была - девушкой двадцатых годов, встретившей истинную любовь, испытавшей ужасные страдания и нашедшей свое призвание в увековечивании памяти мужа.

Напоследок - цитата из письма Мандельштаму, написанного в тот момент, когда она не знала, жив ли он. Надежда пишет о своем одиночестве в этом мире и мы понимаем, чего этот мир лишился, потеряв такую любовь.

Главный собеседник Надежды уже никогда не ответил ей.

КОГДА ОСТАЕТСЯ ТОЛЬКО ПАМЯТЬ.

Мемуары жены Осипа Мандельштама, Надежды Яковлевны, носят глубоко личный характер. С высоты прожитых лет она оценивает своих сверстников литературного и окололитературного мира, проживших сталинские годы, тонко и не без претензии.

Женщина вспоминает молодость, знакомство с мужем, состоявшееся 1 мая 1919 года, послереволюционные годы (сколько бы я об этом не читала, каждый раз меня пугает та историческая действительность), те мыкания по городам и сложности, с которыми пришлось столкнуться чете Мандельштам.

Осипу выпало в жизни два ареста. Второго в ссылке пережить ему было не дано. Его верная Надя в страхе от возможности обысков и ареста заучивала его стихи наизусть. А как иначе сохранить наследие любимого мужа и поэта? Дальше ее ждала долгая жизнь, которую она положила на то,чтобы сохранить память о покойном супруге.

С удивлением узнала, что Надежда Яковлевна с 1949 по начало 1953 года преподавала в Ульяновском педагогическом институте английский язык (увольнение ее носило политический мотив).
___
Во многом размышления жены Мандельштама категоричны и суровы. Права на ошибку она не давала никому. Но ту тонкость ума, интеллегентность, присущую этой женщине,я оценила сполна. "Вторая книга" - это богатая пища для интеллекта. Мне она помогла в очередной раз с ужасом оценить годы прошлого.

Разве не страшно,когда человека отправляют в тюрьму,в ссылку за стихи?

Вторая книга впечатляет масштабом, глубиной, страстностью. Первая книга Надежды Яковлевны ("Воспоминания") более цельная, там достаточно стройное, последовательное изложение истории арестов и гибели Мандельштама, без растекания и рассуждений на отвлеченные темы. А здесь охват гораздо шире. Это одновременно и мемуары, и исторический экскурс и анализ, и литературоведение, и философская проза, и размышления о будущем. Не могу сказать, что легко её читала, иногда приходилось продираться сквозь дебри текста, но впечатление в итоге сформировалось достаточно цельное. Причём не только о судьбе и творческом пути Мандельштама, но и об эпохе в целом. Конечно, книга желчная, Н. Я. зачастую цинична, саркастична, не щадит ни себя, ни других, но как по мне - она честна в своих эмоциях. Это не мелочное сведение счетов со старыми врагами, а ее откровенное, искреннее изложение пережитого. Известно, что после выхода книги многие обиделись и предали Н.Я. анафеме за её злой язык и нелицеприятные высказывания о некоторых людях. Она, конечно, не нуждается в адвокате, но я всё же хочу высказать своё мнение по этому поводу. Во-первых, да, я допускаю, что в некоторые моменты она чересчур резка. Вполне возможно, что не всегда заслуженно поносит людей, и на самом деле они были не такими низкими и пустыми, как изображены у Н.Я. Я понимаю их обиду, очень понимаю. Но ведь это мемуары, а любые мемуары – это всегда субъективный взгляд. Конкретно для Н.Я. эти люди оказались мелкими. Читая мемуарную литературу, не стоит забывать, что это частное мнение автора и не надо воспринимать его как объективную истину, можно ведь научиться абстрагироваться от частных оценок. А если хочется более объективной картины, то можно почитать воспоминания других людей, сопоставить разные точки зрения. Я лично, читая эту книгу, воспринимала злобные уколы в адрес многих людей, как некий фон, шум, антураж ее прозы. Для меня самое ценное в воспоминаниях Н.Я. – это то, как она донесла внутренний мир Мандельштама, путь его поэзии, его мировидение и как ей удалось описать, преподнести эпоху в целом, отразить её главные двигательные силы, обозначить ключевые точки, основные идеи и карусель жизни. А все эти частные эмоции я старалась отфильтровывать. Эта книга – не красивый аккуратный подарочек, завернутый в праздничную упаковку, а тяжелая судьба, выплеснутая на бумагу. Человек 30 лет молчал о самом главном, хранил в себе огромный мир воспоминаний, ждал возможности поделиться своим знанием. Конечно, за время хранения она могла озлобиться и какие-то обиды стали резче, обострились, что-то могло стать преувеличенным, деформироваться. Требовать от мемуарной литературы вселенской объективности – каждому по заслугами – это странно. Человек говорит о своем личном, о важном, больном, здесь нельзя остаться беспристрастным, поэтому негатив, живые эмоции в данном случае неизбежный побочный эффект.
Во-вторых, несправедливо обвинять её в тотальном поношении всех на свете. Книга полна впечатлений Н.Я. о самых разных людях и это далеко не всегда только злые высказывания, о многих она вспоминает с благодарностью, уважением и восхищением.
В-третьих, ожидать, что человек такой судьбы придёт к старости добрым божьим одуванчиком и будет писать зефирные мемуары о том, какие всё замечательные – ну наивно, по меньшей мере. Н.Я. даже о себе молодой говорит, как о человеке жёстком, не склонном к сантиментам. А учитывая весь тот путь, который ей пришлось пройти, всё то, что ей пришлось потерять, пережить, её желчная позиция более чем объяснима. Ведь вся ее жизнь после гибели Мандельштам – путь бесконечных мытарств по всей стране, нищета, унижения, страх, неизвестность. Возможно, она пережила все это только благодаря своему жёсткому характеру, несгибаемости. И хотя сама она тот факт, что ей удалось выжить, объясняет случайностью (просто машина уничтожения не заметила ее, пропустила), но я не думаю, что дело тут только в случайности. Если бы она была мягкосердечной, доброй, сострадательной, то ничего бы мы сейчас не читали и не обсуждали, потому что она погибла бы вслед за М. очень быстро и никаких воспоминаний не оставила.
В-четвертых, человек, почти двадцать лет жизни проведший рядом с Мандельштамом и впитавший его мировоззрение, наблюдавший его путь, сформировавшийся под воздействием его личности, естественно всё последующее будет поверять им. У Н.Я. оптика немного иная, чем у прочих людей, в ее картине мира Осип Мандельштам является камертоном, всё и всех она сопоставляет с ним. Ну а по сравнению с ним, его умом, талантом, глубиной и бесстрашием, почти любой покажется букашкой - слишком высока планка. Да, она могла бы пожалеть слабости других, быть снисходительнее, но снисхождение и жалость - это не ее сильные стороны, увы)). Далее, да, в книге много обиды, злости, но это не мелочные запоздалые обиды неудачника, который спустя годы мстит тем, кому когда-то позавидовал, кто когда-то оказался глубже и лучше. Её обида одна и непомерна – за страшную судьбу Мандельштама. Обида эта очень искренняя и именно она делает ее такой желчной и нетерпимой. А еще есть обида на непонимание Мандельштама, ложное толкование его поэзии. Она-то сама знала его как никто и очень ратовала за сохранение цельности его наследия и верного донесения сути его мировоззрения, а потому резко реагировала на любые искажения и отсебятину в вопросах интерпретации его смыслов.
Ну и отдельно хочу сказать об Ахматовой, за которую кто только не обиделся, считая что Н.Я. представила ее в книге очень некрасиво. На мой взгляд, ничего некрасивого, ничего обидного для Ахматовой в книге нет. Наоборот, донесен образ прекрасной, талантливой, цельной, но и конечно противоречивой личности. Н.Я. в полной мере отдает должное А.А. и в том, что касается глубины ее таланта, масштаба личности, и в той роли, которую А.А. сыграла конкретно в жизни Н.Я. и О.Э. Повсюду в воспоминаниях отмечается значимость А.А., не единожды говорится о том, что выжила Н.Я. в войну (и в бытовом, и в моральном смысле) только благодаря Ахматовой. А то, что Н.Я. позволяет себе иногда мягко поиронизировать над некоторыми слабостями Анны Андреевны, то это нисколько не нарушает общего образа, наоборот, такие мелкие штрихи добавляют живых красок к портрету, совершенно не умаляя величины Ахматовой. Они были очень близкими друзьями в течении долгих лет и конечно многое было пережито вместе, о многом говорено, разные ситуации и столкновения бывали. И было бы лицемерно со стороны Н.Я. лить чистый елей и заходиться в сплошном восторге, возведя Ахматову на пьедестал. Она преподносит образ А.А. с мягким аккуратным анализом, восхищается ею, отмечает, как ее непростая натура отразилась в ее творчестве. По-моему, вполне логично и цельно.
А если А.А. представала у вас в голове этакой Снежной королевой, великой и неприкасаемой, а тут кто-то посмел рассказать про нее анекдот, и пара ироничных штрихов смогла разрушить этот образ, то грош цена этому вашему образу, а главное, вашему чувству юмора.
В общем, скажу так, если передо мной стоит выбор – этот довольно злой и язвительный (по отношению к некоторым людям) рассказ о жизни и творчестве Мандельштама или отсутствие какого-либо рассказа вообще, то я безусловно выбираю первое. Н.Я. невероятно обогатила знание о М. своими воспоминаниями. С этим, думаю, никто не станет спорить.
А еще ее яркие и злые мемуары подтолкнули других людей тоже сесть и написать в ответ свои (не менее злые и язвительные, заметим в скобках) воспоминания. И это тоже, безусловно, большой плюс, потому что появилось многоголосье и мы можем выбирать, читать разное и формировать свое видение, основываясь на всех этих разных голосах. Обилие материалов об эпохе, которое появилось благодаря Н.Я. (в самой ее книге и в реакции на ее книгу) – это уникальный, бесценный пласт информации, из которого можно черпать важное и интересное, а личные счеты и выяснения отношений оставлять за скобками.