Поклонник вулканов

Боль — как волна, надо твердо стоять на ногах, и она схлынет.

Любить кого-то — значит прощать те недостатки, которые никогда не простишь самому себе.

Чтобы начать заново, нам нужны лишь наши жизни.

Если вы считаете, что достигли дна, снизу непременно кто-то постучится.

Каждому нужна была своя доза апокалипсиса.

Коллекционирование объединяет. И оно же изолирует. Объединяет тех, кто любит одно и то же. (При этом никто не любит так, как я.) Изолирует от тех, кто не разделяет страсти. (Увы, почти ото всех.) И тогда я стараюсь не говорить о том, что интересует меня больше всего на свете. Я говорю о том, что интересует вас.

Совместное коллекционирование противоестественно. Обладать (и быть предметом обладания) можно лишь в одиночку.

Ничто не может сравниться с тем подъемом духа, когда на смену затяжной тоске вдруг приходит радость. Но радость не может прийти сразу. Сначала она долго сидит у дверей страдающего сердца. Пусти меня, пусти, — мяукает она. В сердце нужно прорваться.

Льстивые обращения к народу, призывы к борьбе были бы менее убедительны, чем простое запугивание.

Художник, преследуя высокий замысел, имеет право отступать от низкой исторической правды.

Для слепого все происходит неожиданно. Для объятого ужасом каждое событие преждевременно.

Ирония — более или менее вежливый способ отстоять свое превосходство, скрыв при этом возмущение. Или обиду.

Как многие легендарные красавицы, она не искала красоты в тех, кого любила. У истинной красавицы всегда достанет красоты на двоих.

По большей части катастрофы происходят не с нами, и, если они многочисленны, мы теряем способность сопереживать судьбе тех, кого они коснулись. На данный момент мы целы и невредимы, и, как говорится, жизнь (имеется в виду жизнь тех, кому повезло) продолжается. Мы целы и невредимы… хотя, конечно, ситуация может и перемениться.

Вообще-то иметь можно порядочно. Это зависит от желания, а не от наличия площади хранения. Зависит от того, до какой степени вы хотите забыть самого себя — от того, насколько вам плохо.

Разумеется, профессора и либеральные аристократы уверены, что понимают потребность простых людей в пышных зрелищах, и даже собираются устроить праздник прославления Богини Разума. Разума! Скажите пожалуйста! Неужели они и правда ждут, что народ станет любить разум — Разум — больше короля?

Несколько недель спустя в Неаполь ворвались кардинал Руффо и его армия недовольных крестьян и деревенских бандитов. Они слились с толпами ушлой городской бедноты и под лозунгами вроде «у кого есть чего украсть, тот якобинец» устроили немыслимый разгульный праздник зверств и мародерства.

Драгоценность не портится от того, что прошла через руки людей, не способных ее ценить.

Ох уж эти англичане. Такие рафинированные и такие неотесанные. Если бы их не было, никому не пришло бы в голову их выдумать. Эксцентричные, поверхностные, скрытные. Но зато как умеют наслаждаться жизнью!

Как незаметна грань, за которой желание умереть пересиливает желание жить. Как тонка мембрана, отделяющая энергию от апатии. Насколько увеличилось бы число самоубийств, если бы убить себя было просто?