Цитаты из книги Агесилай и Помпей

...пре­вос­ход­ство в вели­чии долж­но опре­де­лять­ся спра­вед­ли­во­стью, ибо это и есть под­лин­но цар­ская мера.

Аге­си­лай не поль­зо­вал­ся мощью государ­ства в такой мере, как Пом­пей, и сво­им вели­чи­ем он обя­зан само­му себе, но ради бла­га оте­че­ства он отка­зал­ся от тако­го могу­ще­ства и сла­вы, какой никто не обла­дал ни преж­де, ни после него, за исклю­че­ни­ем Алек­сандра.

Когда к тиран­ну в дом вой­дет сво­бод­ный муж, Он в тот же самый миг рабом ста­но­вит­ся. -(Софокл).

О, сколь пре­крас­но все меж бла­го­род­ны­ми! -(Эврипид).

...люди досуж­ные любят порас­суж­дать о делах пер­во­сте­пен­ной важ­но­сти...

[БИТВА ПРИ ФАРСАЛЕ]. Толь­ко теперь, на ста­ро­сти лет, в пер­вый раз узнав, что такое пора­же­ние и бег­ство, Пом­пей вспо­ми­нал бит­вы и вой­ны, в кото­рых вырос­ла его сла­ва, поте­рян­ная ныне за один час, и думал о том, что еще недав­но он сто­ял во гла­ве столь вели­ких сил, пеших и кон­ных, и мно­же­ства кораб­лей, а теперь бежит, жал­кий и уни­жен­ный, вынуж­ден­ный скры­вать­ся от пре­сле­до­ва­ния вра­гов.

[БИТВА ПРИ ФАРСАЛЕ]. Ведь если бы эти люди захо­те­ли спо­кой­но власт­во­вать и наслаж­дать­ся пло­да­ми сво­их побед, то бо́льшая и луч­шая часть суши и моря была бы уже под­чи­не­на их доб­ле­сти. (...) Теперь они сошлись на бой, не щадя сво­ей сла­вы (ради кото­рой при­нес­ли в жерт­ву даже оте­че­ство): ведь до это­го дня каж­дый из них носил имя непо­беди­мо­го.

[БИТВА ПРИ ФАРСАЛЕ]. Здесь сошлись друг с дру­гом брат­ские вой­ска, род­ст­вен­ное ору­жие, общие зна­ме­на, муже­ство и мощь государ­ства обра­ти­лись про­тив него же само­го, пока­зы­вая этим, до чего сле­па и безум­на охва­чен­ная стра­стью чело­ве­че­ская нату­ра!

[БИТВА ПРИ ФАРСАЛЕ]. ...и толь­ко немно­гие — бла­го­род­ней­шие из рим­лян, а так­же несколь­ко гре­ков, пря­мо­го уча­стия в сра­же­нии не при­ни­мав­шие, — с при­бли­же­ни­ем страш­но­го часа бит­вы ста­ли заду­мы­вать­ся о том, как дале­ко заве­ли рим­скую дер­жа­ву алч­ность и често­лю­бие.

...уступ­чи­вость, кото­рая не подо­ба­ет даже корм­че­му кораб­ля, не гово­ря уже о пол­ко­вод­це [имеется в виду Помпей], обла­даю­щем неогра­ни­чен­ной вла­стью над столь­ки­ми наро­да­ми и арми­я­ми.

...тех же, кто гово­рил ему, что не видит вой­ска, кото­рое будет сра­жать­ся про­тив Цеза­ря, если тот пой­дет на Рим, Пом­пей с весе­лой улыб­кой про­сил не бес­по­ко­ить­ся. «Сто­ит мне толь­ко, — гово­рил он, — топ­нуть ногой в любом месте Ита­лии, как тот­час же из-под зем­ли появит­ся и пешее и кон­ное вой­ско».

Пом­пей совер­шен­но отбро­сил теперь свою обыч­ную осто­рож­ность, кото­рая преж­де все­гда обес­пе­чи­ва­ла без­опас­ность и успех его пред­при­я­ти­ям, стал чрез­мер­но дер­зок и с пре­не­бре­же­ни­ем гово­рил о могу­ще­стве Цеза­ря.

[Цезарь и Пом­пей]. Нет, для чело­ве­че­ской нату­ры любо­го сча­стья мало! Насы­тить и удо­вле­тво­рить ее невоз­мож­но, посколь­ку даже такая огром­ная власть, рас­про­стра­няв­ша­я­ся на столь обшир­ное про­стран­ство, не мог­ла ути­шить често­лю­бия этих двух людей. Хотя им и при­хо­ди­лось слу­шать и читать [Гомера] о том, что даже у богов

"Натрое все деле­но и доста­ло­ся каж­до­му цар­ство"

они счи­та­ли, что для них дво­их не хва­та­ет всей рим­ской дер­жа­вы.

Пом­пей... устро­ил гим­на­сти­че­ские и муси­че­ские состя­за­ния, а так­же трав­лю диких зве­рей, при кото­рой было уби­то пять­сот львов. Под конец Пом­пей пока­зал еще бит­ву со сло­на­ми — зре­ли­ще, все­го более пора­зив­шее рим­лян. -[Убивать животных ради развлечения... это ужасно!].

Пом­пей... при­нял пред­ло­же­ние тех, кто желал воз­вра­ще­ния Цице­ро­на, закля­то­го вра­га Кло­дия, чело­ве­ка, поль­зо­вав­ше­го­ся вели­чай­шим рас­по­ло­же­ни­ем сена­та.

...он [Клодий] изгнал из Рима Цице­ро­на и послал Като­на на Кипр под пред­ло­гом веде­ния вой­ны на этом ост­ро­ве.

...Когда Цице­рон в мину­ту опас­но­сти обра­тил­ся за помо­щью к Пом­пею, послед­ний даже не при­нял его, но, при­ка­зав закрыть две­ри перед все­ми, кто при­хо­дил к нему, сам ушел через дру­гой выход. Цице­ро­ну при­шлось тогда из стра­ха перед судеб­ным про­цес­сом тай­но поки­нуть Рим.

Когда в руки непри­я­те­ля попа­да­ют клю­че­вые пози­ции в горо­де, они умно­жа­ют вра­же­скую мощь — подоб­ным обра­зом Цезарь, обя­зан­ный сво­им воз­вы­ше­ни­ем в государ­стве вли­я­нию Пом­пея, совер­шен­но уни­что­жил того само­го чело­ве­ка, бла­го­да­ря кото­ро­му одер­жал верх над осталь­ны­ми.

...Но что боль­ше все­го при­нес­ло сла­вы Пом­пею, что ни одно­му рим­ля­ни­ну еще не выпа­да­ло на долю, это то, что свой тре­тий три­умф он празд­но­вал за победу над третьей частью све­та. До него и дру­гие три­жды справ­ля­ли три­умф, но Пом­пей полу­чил пер­вый три­умф за победу над Афри­кой, вто­рой — над Евро­пой, а этот послед­ний — над Ази­ей, так что после трех его три­ум­фов созда­ва­лось впе­чат­ле­ние, буд­то он неко­то­рым обра­зом поко­рил весь оби­тае­мый мир.