Солон и Попликола

Солон ввел оцен­ку иму­ще­ства граж­дан.

Пер­вым актом его (Солона) государ­ст­вен­ной дея­тель­но­сти был закон, в силу кото­ро­го суще­ст­во­вав­шие дол­ги были про­ще­ны и на буду­щее вре­мя запре­ща­лось давать день­ги в долг «под залог тела».

По заме­ча­нию новых писа­те­лей, афи­няне веж­ли­во назы­ва­ют при­стой­ны­ми, смяг­чаю­щи­ми смысл име­на­ми неко­то­рые пред­ме­ты, чтобы при­крыть их неже­ла­тель­ный харак­тер: напри­мер, рас­пут­ных жен­щин назы­ва­ют при­я­тель­ни­ца­ми, нало­ги — взно­са­ми, гар­ни­зо­ны в горо­дах — охра­ною, тюрь­му — жили­щем. Солон, дума­ет­ся мне, был пер­вый, кото­рый употре­бил эту улов­ку, назвав уни­что­же­ние дол­гов «сиса­хфи­ей» (букв. «стря­хи­ва­ние бре­ме­ни»).

Когда его (Солона) спро­си­ли, самые ли луч­шие зако­ны он дал афи­ня­нам, он отве­тил: «Да, самые луч­шие из тех, какие они мог­ли при­нять».

Я соче­тал с зако­ном при­нуж­де­ние! -(Солон).

Дру­зьям он (Солон) ска­зал... что тиран­ния — пре­крас­ное местеч­ко, толь­ко выхо­да из него нет.

Нет, не сле­ду­ет мирить­ся с бед­но­стью из-за того, что можешь лишить­ся денег, с отсут­ст­ви­ем дру­зей — из-за того, что можешь поте­рять их, с без­дет­но­стью — из-за того, что дети могут уме­реть, а надо воору­жить­ся рас­суд­ком, чтобы быть гото­вым ко все­му.

Да, сла­бость, а не любовь, про­из­во­дит без­гра­нич­ные печа­ли и стра­хи у людей, не укреп­лен­ных разу­мом про­тив уда­ров судь­бы; у них нет даже спо­соб­но­сти наслаж­дать­ся, когда им дает­ся в руки пред­мет их жела­ний, пото­му что мысль о воз­мож­но­сти лишить­ся его в буду­щем, застав­ля­ет их веч­но мучить­ся, тре­пе­тать, опа­сать­ся.

К тем, у кого нет пред­ме­та люб­ви, закра­ды­ва­ет­ся в душу и там укреп­ля­ет­ся что-нибудь посто­рон­нее.