The Midnight Star

Сказка расказывается одинаково королевской властью и бродягами, знатью и крестьянами, охотниками и фермерами, старыми людьми и молодёжью. Сказка появлятся со всех уголков мира, но не зависимо от того, где она расказывается, она остается той же самой историей.
Парень на лошади, бродящий в ночи, в лесах, на равнинах и вдоль берегов. Звук лютни разносится в вечернем воздухе. Над головой, в ясном небе, простираются звёзды, яркие покровы настолько светлы, что он протягивает к ним руку, пытаясь прикоснуться к ним. Он останавливается и спускается с лошади. Затем он ждёт. Он ждёт ровно до полуночи, когда в небе появляется свет нового созвездия.
Если ты очень тих и не отводишь взгляд, то ты можешь увидеть самую яркую звезду в созвездии, постоянно становящуюся ярче. Она становится ярче, пока не превосходит каждую звезду в небе, становится ярче, пока, кажется, прикасается к земле, а потом свечение исчезает, и на его месте появляется девушка.
Её волосы и ресницы окрашены серебром, а одну её сторону лица пересекает шрам. Она одета в шелка Морских Земель, а на её шее сверкает ожерелье из сапфиров. Некоторые говорят, что давным-давно, у неё был принц, отец, друзья. Другие говорят, что она когда-то была злой королевой, повелевающей иллюзиями, девушкой, которая пронесла тьму по всем землям. Остальные же говорят, что когда-то у неё была сестра, и она сильно любила её. Возможно, всё из этого правда.
Она идет к парню, склоняя на него голову и улыбается. Он наклоняется, чтобы поцеловать её. Затем он помогает ей есть на лошадь, и она уезжает с ним в далекое место, пока их становится не видно.
Разумеется, это всего-лишь слухи, и ничто больше, чем история, которую рассказывают у костра. Но её рассказывают. И поэтому они живут.
— «Полуночная Звезда», народная сказка

Теперь он достаточно близко, и я чувствую его дыхание на моих губах.
— В тебе так много света, — говорю я после молчания. — Ты соответствуешь радости, а я страху и ярости. Если бы ты мог читать мои мысли, ты бы, конечно, отвернулся. Так почему бы тебе не остаться со мной, даже если мы вернёмся в Кенетру и продолжим жить?
— Ты выставляешь меня святым, — ропочет он. — Но я связался с жадностью исключительно для того, чтобы предотвратить это.
Даже сейчас он может заставить мои губы искривиться в улыбке.
— Я серьёзно, Магиано.
— Как и я. Никто из нас не святой. Я видел твою тьму, и я знаю о твоей борьбе. Не буду это отрицать.
Он касается моего подбородка рукой. Из-за этого жеста шёпоты, кажется, успокаиваются, отбрасываясь туда, откуда я не могу их слышать.
— Но ты так же страстна, амбициозна и преданна. Ты — это тысяча вещей, моя Аделинетта, а не только одна. Не принижай себя в этом.