Воскресшие боги (Леонардо да Винчи)

Что есть Возрождение? Воскрешение умершего? Вдыхание новой жизни в то, что уже один цикл прожило? Вдыхание нового смысла, новой красоты, которая осветит ярчайше нечто в тянучей и вязкой косности застывшего в развитии Средневековья? Комета, быстрая вспышка и прогоревшая дотла искра гения века, Леонардо Да Винчи, такого не соответствующего канонам его современности, - контрастный контур, который можно наложить на реалии любой истории поисков.

Как же все-таки отличается подача и погружение в зависимости от времени, котором пишет сам автор! Наши с вами современники, не придумав ничего лучшего, забрасывают нас грязненькими подробностями исторической клубнички, смакуя и упирая на секс и прочие страсти в труселях. Не спорю, есть и интересные образцы, те же Столпы земли или Собор Испанской Марии. Но, всегда есть то самое пресловутое но... Мережковский, дитя иного круга, не замалчивает дикости и не глянцует нарочито подобное, но и не выпячивает. Потому создает более цельное впечатление, где духовное и физическое подается объемно, не доминируя и не мешая воспринимать окружение гения Возрождения, со всеми его достоинствами и недостатками. О, как я люблю подобное. Безмерно. Но и оно не без греха, верно? Оно полно философских и религиозных метаний. Оно задает неудобные вопросы в обыденности бытия. Страшная дремучесть обывателей, жестокая реальность суеверий, чудовищная дикость и апокапалиптичность окружающих, нежелание мыслить на перспективу, сиюминутный порыв к уничтожению инаковости.... Автор столь талантливо подает это блюдо, что невольно смакуешь его. Хотя черт возьми, это чудовищная реальность, о которой не каждый историк говорит столь свободно и смело. Почему же так болит душа, когда агрессивная чернь уничтожает записи о трудах Софокла? Кто нам этот Софокл, черт возьми? Или почему так царапает варварская дефрагментация красивейшей скульптуры древности каким-то немытым безумным фанатиком? О, автор необычайно талантливо и невинно честно описывает такие сцены после которых хочется пойти помыть хотя бы руки...

В Ростове организовывали выставку с механизмами и иным творческим наследием небезызвестного мэтра Леонардо. Да, гений, пытливый ум, холодный и дотошный, невероятно плодовитый и разносторонний. Как же сложно ему жилось со всем этим и тем более ценен его вклад в науку. Вживую смотрелось грандиозно. Не скажу, что Мережковский мне открыл нечто новое в плане научного подхода Да Винчи, но классические штуки, открытия и придумки встроены в сюжет невероятно гармонично. А с учетом окружения, еще и довольно впечатляюще в целом. Эта его навязчивая мысль по поводу полета человека, такая символичная, такая неотступная, проникающая во все пласты философствования. Посмотрев на его механизмы, можно понять и проникнуться, правда. Но автор к последней трети книги будто бы теряет желание продолжать описывать столь объемную биографию средневекового гения, и он постепенно (к к концовке все быстрее и глубже) сливает всю эту предложенную им же историю, переводя ее в религиозную старославянскую (??!!) драму.
***
В сравнении с Сабатини, Чезаре Борджа у Мережковского более статичный и однобокий картонный представитель, однако не будем лукавить, у него есть и объемные герои - ученики Леонардо. Если честно, то и Лиза Джоконда, появившаяся очень и очень кратковременно - вполне себе живая (и на мой взгляд живее портрета, хоть сие и кощунственно). А вот мессер Да Винчи к концовке скорее выполнял роль визуализации религиозно-драматических метаний (Иоанн Предтеча как раз про это) нашего автора, что портило сейчас концовку, но вполне могло соответствовать проблемам общества лет сто назад. И его наивность перед нахрапистостью, и его беспристрастный поиск научного обоснования истины. Именно к концовке идет погружение в историю рода героя, во взаимоотношения с матерью, отцом и прочими "замечательными" родственниками. Да и общение с сильными мира сего весьма показательны. И, не смотря на то, что над Моной Лизй проделывали совершенно невообразимые штуки, она и только она, на мой взгляд, является "лицом средневековья в часть Возрождения".

Ошеломляюще красивая книга!
Это глобальный Труд, очень важный и неоценимый Вклад в культурное наследие, плод поисков и изучения, раскрывания тайн и загадок, путешествий между мирами и Временем длиною в десять лет. Книга бесценна тем, что оставляет не только след от самой себя. Параллельно с ней, я обратилась к Великой Книге Священного Писания - к Библии, чтобы приблизиться к мысли Мережковского, к его ощущениям и выводам, изначально понимая, что мне это не удастся целиком, ну пусть, хотя бы, частично.
Я прочитала биографию Дмитрия Сергеевича, ознакомилась с другими его работами, точнее, с идеей, которую они несут в себе, чтобы составить полноценную картину о творчестве этого неординарного мыслителя и выдающегося философа.
И конечно же, открыла множество окон с информацией о Гении, перед которым я безмолвно и трепетно падаю ниц, боготворю, люблю: это - Леонардо Да Винчи.
Чтобы приступить к чтению данной книги нужно окунуться в Источник, куда стекаются несколько Родников - только так станет возможным утолить жажду. Иначе, процесс чтения превратится в тщетность.

Леонардо Да Винчи являлся для Мережковского, своего рода, идолом, объектом поклонения и глубочайшего интереса. Его непреодолимо влекла змеиная мудрость Гения, которого он считал подобным Богу.
Приступая к созданию произведения о воскресшем Боге, писатель пустился в долгое странствие по следам Да Винчи. Он тщательно изучил не только личность и эпоху художника, но и сумел проникнуться атмосферой, воздухом, энергетикой среды, в которой он жил и творил. И как красиво, как чувственно и с любовью переданы картины той поры! Это широкие уверенные мазки, витиеватые, местами сложные метафоры... но такие цельные в своем великолепии!

Возможно ли не прочувствовать дыхание вечера, когда Джованни и Кассандра сидят над каналом, погруженные в беседу?
Это даже не чтение, а путешествие во времени с максимальным эффектом присутствия.
Но главная суть и красота книги - это ее научная и философская составляющая, несущая в себе идею раскрытия тайн великого Да Винчи, который не просто рисовал, а пытался проявить миру синтез Красоты и научной Истины, благословляя их союз на холсте.
Основное внимание Мережковского занимает картина "Иоанн Предтеча", написанная в 1514-16 гг. Учитывая то, что Дмитрий Сергеевич прекрасно разбирался в иконах и их сакральном значении, не удивительно почему он приравнивает Предтечу иконе Иоанна Крестителя. Для меня каркасом данной книги является именно факт сравнения иконографических образов с картинами Леонардо - они дышат покоем и умиротворенностью, в них та же чистота и свет, они прекрасны, как Лики Святых.
Роман выстроен на символике, на знаках, и все они ведут к иконам.
На протяжении всего романа довольно ясно просматривается стремление Мережковского показать связь двух религий: христианства и язычества. Их общий путь показан писателем через философскую идею о единой линии, соединяющей небо и землю, дух и плоть, образ человека и сверхчеловека, в которого он преобразится в будущем, и наконец, мысль самОго Леонардо, который говорит через свои картины. Его картины - это Откровение Сверхчеловека, его признание в том, что он и есть тот самый Предтеча далекого будущего, когда наука достигнет совершенства, и человек сможет летать.

Дальше...

"Иоанн Предтеча". Леонардо Да Винчи

Икона Иоанн Креститель

Описание "Предтечи" в тексте романа:

О, Винчи, ты во всем — единый:
Ты победил старинный плен.
Какою мудростью змеиной
Твой страшный лик запечатлен!

Уже, как мы, разнообразный,
Сомненьем дерзким ты велик,
Ты в глубочайшие соблазны
Всего, что двойственно, проник.

И у тебя во мгле иконы
С улыбкой Сфинкса смотрят вдаль
Полуязыческие жены,—
И не безгрешна их печаль.

Пророк, иль демон, иль кудесник,
Загадку вечную храня,
О, Леонардо, ты — предвестник
Еще неведомого дня.

Смотрите вы, больные дети
Больных и сумрачных веков
Во мраке будущих столетий
Он, непонятен и суров,—

Ко всем земным страстям бесстрастный,
Таким останется навек —
Богов презревший, самовластный,
Богоподобный человек.
Д. Мережковский.

Сложно писать о таких произведениях. Да и сама книга сложна для восприятия для неподготовленного читателя.
Это не биография. Хотя следует отметить, что автор проделал колоссальную подготовительную работу, им были изучены не только рисунки, но и сохранившиеся фрагменты дневников великого итальянца.
Для меня эта книга о роли Мастера (художника) в мире. Того художника, который творит не ради славы и денег, а ради познания Истины. Труден, тернист и очень одинок путь такого творца. Стремление и способность постичь Истину, делает такую личность непонятной в глазах окружающих. Его произведения одновременно и восхищают, и внушают суеверный ужас. Даже близкие ученики видят в нем и божественное, и дьявольское начало. Такой мыслитель и творец бывает отвергнут современниками. И я нахожу много общего между этим Леонардо и его создателем - Мережковским.

Средний роман трилогии Дмитрия Мережковского о да Винчи я хотела прочесть с 2009 года после выхода второго альбома Маргенты, в котором Леонардо и Савонароле посвящены несколько песен. И хорошо, что не взялась читать тогда, мало что бы поняла.
По сути своей трилогия неразрывна, хотя каждую книгу о разных эпохах в разных странах можно читать и по отдельности. Из среднего романа переброшены мостики в крайние. В начале любители старины и ценители эллинского искусства выкапывают из подземного хранилища мраморную статую Афродиты с отбитой рукой. Ею больше 1100 лет назад любовался Юлиан Отступник. Мятежного римского императора в одной из бесед вспоминают Кассандра и ученик Леонардо Джованни. В то же время русский посол Никита Карачаров дважды видится с Леонардо, а сам великий художник в чердачной мастерской рассматривает тетрадь с набросками и иконы младшего писца, а заодно и иконописца Евтихия.
Роман о Юлиане Отступнике намного проще. Возможно, проще была эпоха, суровей были люди, знатные и не очень. Меньше лукавили, лицемерили и куртуазничали. Нахрапом брали что (или кто) приглянется: предмет роскоши, военная добыча, чужая или своя жена, дочь или соседка - брали и не оправдывались. Скромный языческий жрец у капища, с дочкой которого дружил Юлиан, смотрелся как-то по-домашнему, обыденно. За тысячу лет подлинной или притворной веры во Христа сформировалось умение запрятывать грехи и пороки под эвфемизмы или перекладывать вину на других. Мережковский изображает дворы двух Римских Пап: из Медичи и из Борджиа - дворы с уродцами, шутами в монашеском звании, потехами, концертами с личным исполнением Папой арий и декламацией им же разных новосочинённых поэм, с голыми красавицами, изображающими собачек и ползающими по полу за брошенными каштанами. Да эти сборища затмевали дворы некоторых светских правителей. Итальянские имена нисколько не способствовали запоминанию персонажей и их перекрёстной идентификации с прочитанным в январе романом о Лукреции. Для 1890-х годов Мережковский выше всяких похвал проработал материал для книги. Некоторые эпизоды, у Гортнера подробно освещённые, здесь пересказываются кратко. Особо это касается разных сплетен про всю семью Борджиа. У Гортнера сюжет показан глазами Лукреции, и о родном брате Чезаре она не могла думать плохо. Здесь же Чезаре - жестокий тиран. Сперва я перепутала его с братом Джованни (у Гортнера Лукреция воспринимает жестоким и властолюбивым тираном его) и полазила по источникам, чтобы разобраться, кто есть кто.
Жёсткий запрет всего потустороннего, не освящённого церковью, породил интерес любопытной знати к колдовству. В "Юлиане Отступнике" не припомню подобного приближения к фэнтезийному волшебству. Там всё языческое реалистично и обыденно, или таким воспринимается, не напускается лишний туман. Вспомнился ученик Элиаде, религиовед Кулиану. Вот бы перечитать нормально отсканированный и распознанный Йоан Петру Кулиану - Эрос и магия в эпоху Возрождения .
На рубеже 15-16 веков искусство, наука и религия сосуществуют отнюдь не мирно. Леонардо и прочие раздваиваются между земным и небесным, христианским и языческим, чувствами и разумом, словами и их воплощением. Да винчи не раз посмеивается над приятелем Никколо Макиавелли, когда многословные теории по обогащению в азартных играх или проекты каналов раз за разом расходятся с действительностью и не удаются. Сам же Леонардо разбрасывается на анатомию, механику, живопись, скульптуру, изобретение разных приборов, оптику, выполнение заказов избалованной аристократии, конструирование крыльев - разбрасывается и мало что доводит до конца. Не раз упоминаются его разрозненные заметки, так и не собранные в многотомный научный труд. В двойственности герои схожи в противоположностях. Старый инквизитор смотрит на пытаемых жертв дьявольским оком. Вообще, с появлением в романе инквизиции происходящее становится похоже на безумную эпидемию, цепная реакция захватывает Флоренцию.
Роман сложный, но написанный простым современным языком. Читать его получалось понемногу, не больше ста страниц в день. Умели же раньше авторы не растекаться на цикл в 10 томов, текст плотный. Жаль, что в аудио не нашла, а может, и не начитывали его, или искала плохо. Перед заключительным романом трилогии, теперь уже о России и Петре Великом, надо сделать длинный перерыв.
P.S. В романе ради забавы богачей двоих детей натурально красят тогдашними красками: одного золотят ради аллегории золотого века, другого чернят черней самого чёрного арапа. Оба ребёнка потом умирают.
Разных подробностей быта, праздников, шабаша, пыток инквизиции и прочего в романе множество, но почему-то зацепили именно эти эпизоды с перекрашиванием детской кожи.

Историко-философский роман не столь известного русского писателя Дмитрия Мережковского об удивительном гении, противоречивой личности, универсальном человеке, так и оставшимся непонятым современниками.

Конец XV- начало XVI века, Италия. Интереснейший период в истории. Крепнет влияние семейства Борджиа, что стало в основном возможным благодаря папе Александру VI( Родриго Борджиа). Итальянское Высокое Возрождение, подарит миру таких гениев, как Леонардо да Винчи, Рафаэль Санти, Микеланджело Буонарроти, это с одной стороны. С другой, Святая инквизиция, достигает к этому времени своего апогея. Церковь увлеклась борьбой с язычеством, охотой на ведьм на долгие века. На "костре тщеславия", устроенном Савонаролой, сгорело множество светских книг, картин, предметов утвари. Для развития своей религиозно-философской концепции "примирения" язычества и христианства во второй книге цикла "Христос и Антихрист" Дмитрий Мережковский выбирает именно этот период.

Джованни Бельтрафио, ученик монаха-иконописца, прослышав о великом Леонардо, поступает к нему в подмастерья. С этого начинается книга и поискам, метаниям юного дарования будет уделено не мало места, через его видение автор раскрывает личность Леонардо да Винчи.

Математические расчеты, пропорции тела, наблюдение за людьми, их характерами, окружением, все важно для художника. Умение наблюдать и одинаково хорошо видеть прекрасное и безобразное, возвышенное и низменное, этому учил Леонардо своих учеников. За великим дарованием, желающим примирить науку и искусство, мечтающим о человеческих крыльях, тянется огромный шлейф сплетен, наговоров, злословия. Толпа обвиняла Леонардо во всех смертных грехах, «Колдун, безбожник, отравитель герцога, Антихрист!». Таким он виделся современникам.

В своих рассуждениях об учителе, Джованни будет бросаться из крайности в крайность. Кто же он на самом деле святой или безбожник? Двойственность гения, станет основной темой романа. На скрупулезном анализе нескольких работ художника Мережковский попытается раскрыть личность Леонардо (более всего внимания уделено таким полотнам, как "Тайная вечеря" и "Джоконда"), развить свою философию неохристианства.

Если историческая часть романа понравилась, интересно было читать о всех известных личностях и в первую очередь о главном герое, то его философская составляющая осталась для меня малопонятной, возможно потому, что не близка. В очередной раз убедилась, что символизм не совсем моя литература.

Читать исторические книги про знаменитых людей я люблю, хотя не так уж и часто это делаю. Поэтому, когда увидела прилетевший в игре роман Дмитрия Мережковского, колебалась только выбирая между историями Леонардо и Виктора Гюго от Андрэ Моруа, в итоге все-таки решив заодно познакомиться с отечественным классиком.
Скажу честно, пока читала, не раз мелькнула мысль, что с выбором ошиблась, настолько роман показался странным и даже в какой-то степени несуразным. Хотя сейчас, по прочтении книги и информации об авторе, любезно предоставленной Википедией, большинство непонятных моментов обрели ясность, но определенную оценку поставить все же затрудняюсь, потому что, кроме всего прочего, в романе очень много философских размышлений о религии, плюс значительную часть текста составляют цитаты из дневников самого Леонардо.
Ещё я так и не поняла до конца смысла, который автор вложил во многие сцены, связанные с личной жизнью герцога Моро, на службе у которого состоял да Винчи. Не поняла я и смысла главы под названием «Шабаш ведьм» - в историко-биографическом романе эта фантазия выглядит настолько неуместной, что я до сих пор возвращаюсь к ней мыслями, пытаясь отгадать, зачем Мережковский не ограничился только общей информацией о тех, кого считали ведьмами, а написал сцену якобы реального слета нечисти.
Если же абстрагироваться от этих моментов, а сосредоточиться исключительно на образе Леонардо, каким видел его классик, то это действительно интересно. Хотя личность художника, конечно, получается очень неоднозначная. Но, с другой стороны, человек, оставивший после себя такое наследие, однозначным и понятным быть и не мог. Кстати, у меня сложилось впечатление, что Мережковский мог считать Леонардо родственной душой, потому что некая отрешенность Мастера от мирской суеты, которую классик так тщательно старался прописать, была характерна и для него самого - судя по воспоминаниям его современников. И, возможно, тот образ, который написал Мережковский, может не вполне соответствовать истине. Думаю, для того, чтобы составить более полное впечатление о художнике, только на этой книге останавливаться не стоит.

Этот роман - не про Леонардо. В общем-то многие, кто читает "Воскресших богов", это понимают. И называют иногда романом об эпохе. Но это не роман об эпохе. Мережковский не хотел и не мог писать иначе - не изучив предварительно материал, не перелопатив множество исторических источников, не побывав в местах, которые будут описаны в книге. Не умел по-другому. И часто увлекался, получая удовольствие от описания, например, великолепного пиршества при дворе герцога Моро. Увлекался, потому что действительно любил максимально подробно восстанавливать эпоху. Но описание эпохи не может быть самоцелью, потому что в таком случае получившуюся книгу художественной литературой можно будет назвать с натяжкой.

В общем и целом, "Воскресшие боги" о том же, о чем и любой другой великий русский роман (а я настаиваю на том, что "Леонардо" - именно великий роман) - об Идее. Какова Идея Мережковского? Идея описана самим автором в приведенной чуть выше цитате. Причем цитата эта бессовестно вырвана из контекста - далее он говорит о том, что обе правды - и правда неба, и правда земли - органично слиты в образе Христа, и для того, чтобы понять это, ему нужно было ошибиться. "Воскресшие боги" - это такая ошибка.

Идея Мережковского в этом романе проста: христианство, нуждавшееся в обновлении на излете Средневековья, получило его, вступив в синтез с воскрешенными античными традициями, и продолжив существовать в ином, более свободном качестве. И во главе этого обновления стояли не отцы церкви, а Художники, одним из которых был мессер Леонардо, соединивший в себе все противоречия свободного женственного язычества и, в общем-то, столь же свободного христианства, которому нужно было всего-то освободиться от оков, наложенных на несколько тысячелетий догматиками.

Только Леонардо, универсальный человек, с одинаковым благоговением пишущий лик Христа и наблюдающий за гримасами поднимающихся на виселицу приговоренных, человек, стоящий в какой-то степени за гранью Добра и Зла, способен праведно служить Высшим силам. А более никто так не может. Леонардо - это образ богочеловека и человекобога, который, по мысли Мережковского, должен стоять во главе нового преображения христианства, когда Новый Завет сменится Третьим Заветом - Заветом со Святым Духом, обитающем в том числе и в искусстве.

Леонардо Мережковского - это почти ницшеанский сверхчеловек, который не собирается подталкивать падающего. Равно как и спасать. Он находится над схваткою, чаще проявляя сострадание, но при этом редко когда будучи в силах вмешаться в происходящее. И все-таки именно за ним будущее. Потому что будущее всегда за людьми Культуры. Потому что Культура - единственное, что после нас остается.

Вот примерно об этом "Воскресшие боги". О том, как синтез язычества и христианства, воплощенный в Гении, оказывается единственным истинным способом служения Высшей цели. Сотканный из противоречий Леонардо - это Мессия и Антихрист, Мастер и Воланд, Человек и Зверь в одном лице. Это не историческое лицо, а проект истинного сверхчеловека, способного к состраданию, потому что отсутствие милосердия лишает нас не только нашего человеческого "корня", но и приставки "сверх-". Леонардо - именно что "сверх-", потому что выше Искусства нет ничего.

Есть книги с захватывающим сюжетом, есть книги, завораживающие свой поэтичностью и красотой, если книги, которые заставляют меня думать. Все это я одинаково люблю, не выделяя что-то одно. Это невозможно сделать, каждая хороша по- своему.
Есть книги, которые вызывают во мне неприятие и отторжение.
И в первом, и во втором случае книги воздействуют на мое сознание, вызывая те или другие эмоции.

А еще есть книги, которые не оставляют в душе ничего. Пустота. Грустно, но «Воскресшие боги, или Леонардо да Винчи» оказалась именно такой книгой.
Пожалуй, единственное, что привлекло в романе, это образ самого Леонардо. Увлеченный человек, человек одновременно хватающийся за тысячи дел. Разнообразный и непостоянный. Человек с неутолимым любопытством. Вечно недовольный тем, что сделал. Вечно занятый поисками совершенной красоты. Сам создающий себе трудности.
Но образ Леонардо – это уже образ сформировавшейся личности, художника, изобретателя, зодчего, гения. Нет изображения героя в процессе становления, в поступательном движении к вершинам творчества. Тот небольшой экскурс в детство и юность героя не дает полной картины.
Совершенно неинтересны образы окружения да Винчи, образы призванные показать саму эпоху, фон времени. Очень смазанные и блеклые картины.
Невольно пришло сравнение с «Гойя» Фейхтвангера. Вот где автору действительно удалось воссоздать и личность, и время.

Мое впечатление о романе Мережковского можно свести к одной фразе: ожидала большего.

Мережковский пишет тяжело , его язык сложный, витиеватый. Предложения длинны и смысл может ускользнуть. Иногда приходится перечитывать несколько раз,чтобы понять, почувствовать. Его слог велеречивый, громкий. Но от этого не менее прекрасный.
Мережковский пишет не только о да Винчи. Он пишет об одиночестве, непонимании и о том, что есть такие люди, которые не в свое время родились. Им бы родиться позже, они бы стали еще более великими. Мережковский будто пишет немного о себе. Непонятом, сложном. Леонардо в этой книге как спектр эмоций. Он разный.
Об этой книге крайне тяжело писать. Ее нужно прочитать, понять. Книга прекрасна. Мне больше нечего сказать... я прошу ее прочитать

Красивая и грустная история о великом человеке, который родился раньше времени. Его жизнь и описание личности происходит от лица других людей. И он предстает перед нами - увлекающийся, но легко остывающий, талантливый, но слабый перед лицом света. В своей мастерской он- бог, но за воротами мало что может сделать.

Он жил в эпоху громких имен. Точнее, именно свет его личности донес до нас фамилию Джокондо. Он фонтанировал идеями и брался за многое, что было ему интересно, не задумываясь над этикой. Вот он - этот великий человек. Мережковский описывает его очень ровно, выдерживая определенный тон. От учеников Леонардо он выражает свою любовь к этой личности, нежно подшучивая, но не делая недосягаемым, этаким холодным идолом. И ему совсем не чуждо человеческое. Он поворачивается к нам и говорит: "Homo sum". Только нам так и не понять его до самого конца. Не проникнуть в то, что творилось в его голове.

Жизнь Леонардно не вырвана из контекста. Мережковский хорошо описывает эпоху с ведьмами, борьбою, людскими суевериями, подводными течениями. И вполне понятно почему вообще возникает такое недоумение - кто же дал этому человеку такой талант?

Большой плюс жизнеописания Леонардо Мережковским, это переход его в самом конце на русскую почву. Так изящно закруглено и брошено на самой высокой ноте.