Цитаты из книги Дом Цепей

Но с его точки зрения, Взойти так же означало отказаться. Чтобы принять объятия того, что во всех смыслах можно назвать бессмертием, нужно было, как он думал, отречься. Разве судьба смертного - он знал, что "судьба" не то слово, но не мог придумать лучшего, - разве судьба смертного не в том, чтобы объять саму жизнь, будто возлюбленную? Жизнь, со всей ее горестной, мимолетной хрупкостью. И разве жизнь нельзя назвать первой возлюбленной смертного? Возлюбленной, чьи объятия он отвергает в огненном горниле Восхождения?

- Мало проку искать разумные причины, по которым люди ведут себя так, а не иначе, чувствуют то, а не иное. Ненависть - сорняк чрезвычайно вредный, пускает корни во всякой почве. И питается сама собой.

• Словами.
• О да, словами. Сформулируй мнение, повторяй его достаточно часто, и вот - все уже проговаривают то же самое тебе в ответ, и мнение становится убеждением, которое питается безрассудным гневом и защищается оружием страха. И тогда слова уже бесполезны, остается только биться до смерти.

• И даже после, я бы сказал.
• И это верно. Поколение за поколением.

- ...Говорят, древний народ. В любом случае они поклоняются Тьме.

• Тьме? - пробормотал урид. - Тьма, которая ослепляет воина, - странный объект для поклонения.
• Зато, быть может, самый реалистичный, - отозвался даруджиец, заворачивая в шкуру очередную голову. - Сколько из нас поклонялось тому или иному богу в отчаянной надежде как-то повлиять на собственную судьбу? Мы молимся знакомым ликам, чтобы оттолкнуть подальше свой страх перед неизвестностью - непредсказуемостью будущего. Кто знает, возможно, тисте анди - единственные среди нас взыскуют истины, которая кроется в небытии, в забвении. - Старательно отводя глаза, человек подобрал еще одну чернокожую, длинноволосую голову. - Хорошо, что у этих несчастных нет глотки, чтобы производить звуки, иначе мы бы вынуждены были слушать жуткий спор.
• Так ты сомневаешься в собственных словах!
• Всегда сомневаюсь, Карса. На более приземленном уровне слова подобны богам - это средство, которое позволяет держать страх в узде.

Сама мысль о том, что можно провести всю жизнь, ковыряясь в земле, вызывала у теблорского воина отторжение. Все блага уходили богатым землевладельцам, а сами труженики едва сводили концы с концами, рано старели и болели от чёрной работы. А уж различие между высоким и низким происхождением родилось от самого земледелия — так, во всяком случае, считал Карса. Богатство измерялось властью над другими людьми, и ослаблять эту хватку было нельзя. Странно, что восстание ничуть не озаботилось подобным неравенством, а превратилось, по сути, лишь в драку за то, кто именно будет править простолюдинами. Но и здесь львиная доля страданий выпала простонародью. Какая разница, какого цвета у тебя ошейник, если цепи на них всех — одинаковые?

— Сила и давление всегда в противостоянии, — сказал эдур, вращая тушку зайца над огнём. — Борьба всегда стремится к равновесию. Она — превыше богов, конечно, — в самом потоке существования, нет, превыше даже этого потока, ведь и существованию противостоит небытие. И борьба эта захватывает всех, определяет собою всякий островок в Бездне. Точнее, я так думаю. Смерть отвечает жизни. Тьма отвечает свету. Невероятный успех уравновешивается катастрофическим провалом. Ужасающее проклятие — чудесным благословением. Похоже, все склонны забывать эту истину, ослеплённые триумфальными победами. Взгляните, если хотите, на этот скромный огонь передо мной. Скромная победа… но если я буду питать пламя, чего я так страстно желаю, оно поглотит всю равнину, затем лес, а после и весь мир. Так и борьба за истину… в том, чтобы загасить огонь, приготовив мясо. Ведь если сжечь целый мир, всё живое в нём погибнет, не от огня, так от последующего голода.