Чтение в темноте

Когда снова тебя увижу, ты будешь намного старше. Но я останусь таким же, как был всегда... Вечная юность. Секрет сумасшедших.

Вот оно - наказание: все помнить.

Мир на оставленном берегу совсем не тот, что встретит тебя после переправы.

Единственное оправдание Бога в том, что его не существует.

Почему так печально звучит, когда я спрашиваю, что с тобой будет, и ничуть не печально, если я спрошу тебя, кем ты будешь? Неужто козни предлога «с» властны будить в нас печаль?

Ты в жизни мне не сказал ничего, что стоило бы послушать, а сам слышишь от меня бездну всякого, что стоило сказать.

Те, у кого глаза зеленые, посланы, оказывается, эльфами. Они тут временно, совсем ненадолго, высматривают, какое бы им похитить человеческое дитя. А как встретишь кого с одним глазом зеленым, одним карим — надо сразу перекреститься, потому что значит — его когда-то выкрали эльфы. Карий-то глаз и выдает, что это раньше был человек. И когда умрет, он попадет в те волшебные холмы, что за горами Донегола, а не на небо, не в чистилище, в лимбо иль во ад, как мы все.

Ты уже слышал, он сказал, всю эту бодягу насчет отца Брауна, который изгонял духов в нашем приходе, и как у него волосы за одну ночь поседели, когда он боролся с дьяволом. Неизвестно, на кого стал дьявол похож за одну ночь после схватки с этим маньяком.

... - Вот так, - сказал учитель. - Вот что значит писать. Надо только рассказывать правду.

Тут я несколько дрогнул, потому что мое собственное сочинение пестрело длинными, странными словами, почерпнутыми мной в словаре: "лазоревые", "иллюзорные", "фантасмагорические" - и все это относилось к небесам и морям, которые я видел исключительно вместе с Анной из романа.

"Это была новая болезнь. Мне нравились названия других: скарлатина, дифтерия, малярия; как итальянские футболисты, или певицы, или наездницы...А это была новая болезнь. Менингит. Слово такое не сразу возьмешь губами. Колется и горчит."

Если все задачи будут правильно решены, солнце остановится на небесах, а я примусь за преподавание четких и безболезненных дисциплин, как, например, Закон Божий.

Без латыни один грех. Любовь требует латыни, блуд - не требует.

Хорошо говорить "прекратите" людям, которые только жертвы.

В маленьких городках места нет для больших ошибок.

Дело прикрыли. Все удивлялись хоть и верили в его невиновность. Невиновность тогда не спасала католика. Как не спасает и теперь.

Я мечтал о таком волшебном шприце, я его всажу ей в руку, выдерну, весь наполненный черным горем, и буду всаживать, вынимать, всаживать, вынимать, пока он не выйдет совсем прозрачный, и я тогда посмотрю ей в лицо и увижу улыбку, и в глазах у нее будет веселье, которое я, кажется, еще не забыл.

Те, у кого глаза зеленые, посланы, оказывается, эльфами.

Никогда ее не было, никогда не будет. Да и что значит свобода? Делать что хочешь свобода - это одно. Делать что надо свобода - это другое. Похо же-то оно похоже, да не так чтобы очень.

Мы так устали, что не было сил разговаривать, мы как будто падали, падали на золотую сетку улиц в ночное теплое бабье лето.