Дао Пуха

Пустой ум гораздо лучше приспособлен к отысканию жемчужин, хвостов и прочих вещей, потому что он ясно видит то, что находится у него под носом. Ум же, до отказа набитый информацией, сделать это не в состоянии. Пока ничем не замутненный ум слушает, как поет птичка, ум, напичканный Знаниями и Ученостью, старается определить, как эта птичка называется. И чем больше он всем напичкан, тем меньше он способен слышать собственными ушами и видеть собственными глазами. Сбитый с толку переизбытком ненужной информации и абстрактным теоретизированием, Большой Ум постоянно устремляется в погоню за чем то, не имеющим никакого значения или вообще не существующим, вместо того чтобы осмотреться и разобраться в том, что находится рядом.

— Послушай, Пух, а ты почему бездельничаешь?
— Потому что денек выдался на редкость хороший.
— Да, это верно, но...
— Зачем портить его?
— Но ты мог бы заняться каким-нибудь Очень Важным Делом, — сказал я.
— Я и так занят важным делом, — сказал Пух.
— Вот как? Каким же?
— Я слушаю.
— Слушаешь? Что?
— Птиц. И вон ту белку.
— И что же они тебе говорят?
— Они говорят, сегодня выдался на редкость хороший денек.
— Но ты это и без них знаешь.
— Всегда приятно убедиться, что кто-то еще думает так же, как и ты, — объяснил Пух.
— Но ты мог бы провести это время с пользой для себя, — сказал я. — Пополнить свои знания — послушать радио, например.
— Слушать вот эту коробочку?
— Ну да. А как ты иначе узнаешь, что происходит в мире?
— Пойду и спрошу кого-нибудь.
— Хм... Я все-таки включу его. Послушай.
«Тридцать тысяч человек погибли в результате авиационной катастрофы, произошедшей сегодня утром над центральной частью Лос-Анджелеса», — объявило радио.
— Ну, и что ценного это говорит тебе о мире? — спросил Пух.
— М-да... Пожалуй, ты прав. Выключим его. А что теперь говорят птицы?
— Что денек выдался хороший, — сказал Пух.

      Одним из наиболее ярких примеров, демонстрирующих ценность Ничто, может служить эпизод из жизни японского императора Хирохито. А надо сказать, что пост императора в стране, преданной конфуцианству до самозабвения, — далеко не синекура. Вся жизнь императора, с раннего утра и до позднего вечера, расписана буквально по минутам. Встречи, аудиенции, инспекции, поездки и так далее, и тому подобное. Император, наподобие большого океанского лайнера, должен уверенно скользить по гребню всех этих больших и малых дел, столь плотно нанизанных одно на другое, что по сравнению с ними каменная стена и та кажется не такой уж непроницаемой.
      В один из особенно загруженных дней у императора была назначена аудиенция. Но когда он прибыл в назначенное время в аудиенц-зал, там никого не оказалось. Постояв посреди огромного зала, император молча поклонился пустому месту и с улыбкой сказал приближенным:
      — Надо почаще устраивать подобные аудиенции. Давно уже я не получал от них такого удовольствия.