Истинноверующий

Бедность в сочетании с творческим даром, обыкновенно, свободна от чувства неудовлетворенности. Это верно в отношении и бедного кустаря, искусного в своем ремесле, и в отношении бедного писателя, художника и ученого в расцвете творческих сил. Ничто так не поддерживает нашу уверенность в себе, ничто так не укрепляет нас, как постоянное творческое напряжение: день ото дня наблюдать, как под твоими руками что-то растет и развивается.

При подлинной свободе равенство является страстью масс, а при подлинном равенстве свобода является страстью небольшого меньшинства. Равенство без свободы создает более устойчивые общественные формы, чем свобода без равенства.

Тем, кто крепко держится за настоящее и хочет сохранить его, не следует заигрывать с массовыми движениями. Когда массовое движение начинает свой поход, существующему всегда приходится плохо.

Люди часто превращают свою жизнь в постоянную рутину и с ее помощью противостоят чувству неуверенности и ощущению опасности. Этим достигается иллюзия, что непредвиденное приручено.

Наш век, с одной стороны, — безбожный, но, с другой стороны, — он очень религиозный. Где бы ни жил истинноверующий, он везде наступает: обращает ли людей в свою веру или восстанавливает их против себя, — он везде переделывает мир на свой манер. Хотим ли идти вместе с ним или против него, мы должны знать как можно лучше его природу и его возможности.

Ключевой проблемой человеческого бытия, по его мнению, является наличие чувства собственного достоинства (self-esteem). В то же время человек сталкива-ется с постоянной опасностью утраты этого чувства, без всякого успеха компенси-руемого его вовлеченностью в различные формы публичной жизни, и, как прави-ло, приводящего к забвению смысла своего бытия.

Неудовлетворенные находят в массовом движении возможность стать другими людьми, получая видную роль или, по крайней мере, некоторые качества, которых они не могут обрести исходя из ограниченных ресурсов собственного «я».

Одна из крупнейших бед Китая за последнее столетие заключалась в том, что его массовые движения (Тайпинское восстание и революция Сун Ятсена) быстро выдыхались или были скоро подавлены. Китай не смог создать себе своего Сталина, Ганди или хотя бы Ататюрка, которые смогли бы поддерживать массовые движения достаточно долго, чтобы крутые реформы пустили корни.

Туманная цель необходима, видимо, для развития в движении хронического экстремизма. Оливер Кромвель говорил: «Человек никогда так далеко не заходит, как тогда, когда он не знает, куда идет