Цитаты из книги Истинноверующий

Незрелые идеи многих современных вождей преуспевающих массовых движений приводят к заключению, что известная доля незрелости, отсутствие тонкости ума являются качествами руководства. Однако не умственная грубость Эме Макферсона или Гитлера привлекла и удержала их последователей, а бесконечная самоуверенность этих вождей, которая побудила их провозглашать свои нелепые идеи. Будь на их месте действительно мудрый вождь, который поступал бы соответственно своей мудрости, он имел бы такой же шанс на успех. По‑видимому, качество идей играет небольшую роль в руководстве массовыми движениями. Значение имеют: величественный жест, полное пренебрежение к мнению других, единоличный вызов миру.

По‑видимому, наиболее решающие – смелость, фанатичная вера в свое «священное дело», сознание важности коллективного духа и, самое важное, умение вызвать горячую преданность группы способных помощников. Недостаток Троцкого как вождя был тот, что он не создал или не мог создать аппарат способных и преданных помощников. Он не вызывал личных симпатий, а если вызывал, то не мог удержать их. Дополнительным его недостатком являлось неискоренимое уважение к личности, особенно творческой. Он не был убежден в грешности и бесплодности существования независимой личности и не постиг всей важности чувства общности для массового движения.

Какие таланты нужны для роли вождя? Исключительный ум, благородство и оригинальность характера, по‑видимому, не необходимы и, возможно, даже нежелательны. Главные требования, очевидно, следующие: смелость и восторг полного неповиновения, железная воля; фанатичная убежденность в том, что ему известна единственная истина, вера в свое призвание и свое счастье; способность страстно ненавидеть; презрение к настоящему; понимание людей; любовь к символам (представлениям и церемониям); безмерная наглость, проявляющаяся в игнорировании последовательности и справедливости; сознание, что глубочайшее желание приверженцев – это неутолимое желание общения; умение привлечь и удерживать группу преданных и способных помощников. Последнее – одна из самых необходимых и неуловимых черт. Свои почти сверхъестественные силы вождь проявляет не столько в его властвовании над массами и влиянии, сколько в умении очаровывать небольшую группу способных людей и господствовать над нею. Люди этой небольшой группы помощников вождя должны быть бесстрашны, горды, умны и искусны в организации и ведении мероприятий большого масштаба; вместе с тем они обязаны беспрекословно подчиняться воле вождя и радоваться, получая от этого подчинения вдохновение и энергию.

Нужна железная воля, смелость и дальновидность выдающегося вождя, чтобы мобилизовать и соединить существующие точки зрения и импульс в коллективную энергию массового движения. Вождь воплощает в себе правоту веры, величие, а также вызов власти. Он находит слова для выражения накопленных в душах обид и находит оправдание для неудовлетворенных. Он рисует картину необыкновенного будущего для того, чтобы оправдать жертву кратковременному настоящему. Он подготавливает мировой спектакль, необходимый для самопожертвования и объединенного действия. Он вызывает энтузиазм общения – чувство освобождения от мелочного и бессильного личного существования.

События в Англии также доказывают, что для кристаллизации массового движения необходим одаренный вождь. Подлинный вождь – социалистический Черчилль! – во главе Рабочего правительства, провел бы коренные реформы национализации не в серой обстановке недраматических социалистических ограничений, а в распаленной атмосфере массового движения. Он дал бы британскому рабочему роль героического производителя или пионера подлинно научной промышленности. Он заставил бы британцев почувствовать, что главная их задача – показать всему свету (Америке и России в особенности), что может сделать по‑настоящему цивилизованная нация при современных методах производства, когда эта нация свободна от неразберихи, расточительства и жадности капиталистического управления и от византизма, варварства и невежества большевистской бюрократии. Он знал бы, как вселить в британский народ такую же гордость и надежду, какие поддерживали его в самые мрачные дни войны.

Когда декорации на сцене установлены, то появление выдающегося вождя необходимо. Без него никакого движения быть не может. Созревшее время не вызовет автоматически движения; ни выборы, ни законы, ни административные учреждения родить движения не могут. Только Ленин заставил события войти в русло большевистской революции. Если бы он умер в Швейцарии или на пути в Россию в 1917 году, другие видные большевики, почти наверно, вошли бы в коалиционное правительство. В результате в России была бы более или менее либеральная республика, управляемая главным образом буржуазией. Что касается Муссолини и Гитлера, доказательства еще более убедительны: без них не было бы ни фашистского, ни нацистского движений.

Как бы значительна ни была роль руководства в массовом движении, но нет сомнения, что сам вождь не может создать условий, делающих движение возможным. Он не может, как волшебник, создать движение из ничего. До появления движения и вождя должно существовать страстное желание следовать и подчиняться и активное недовольство существующим порядком. Если эти условия еще недостаточно созрели, то потенциальный вождь, как бы он одарен ни был, и его «священное дело», каким бы оно великим ни было, останутся без последователей. Первая мировая война и ее последствия подготовили почву для подъема большевистского, фашистского и нацистского движений. Если бы война была предотвращена или отложена лет на 10–20, то судьба Ленина, Муссолини и Гитлера не отличалась бы от судьбы блестящих интриганов и агитаторов XIX века, которым не удалось развить частые беспорядки и кризисы того времени в массовые движения. Чего‑то недоставало.

Правда заключается, по‑видимому, в том, что одна пропаганда не может насильно овладеть не принимающими ее умами; пропаганда не способна внедрять совершенно новое, а потерявших веру привести к ней не может. Пропаганда проникает в уже открытые умы и утверждает в них не новые мысли, а только оформляет те, которые уже существовали. Умелый пропагандист заставляет кипеть мысли и страсти, бродившие в умах слушателей. Он только отзывается на их сокровенные чувства. Добровольно верить можно заставить только в то, что люди уже «знают».

Просто поразительно наблюдать, как угнетенные стараются почти всегда принять образ своих ненавистных угнетателей. Зло, которое совершают люди, продолжает жить и после их смерти, и объясняется это частично тем, что другие люди, имеющие больше всех оснований ненавидеть это зло, большей частью формируются по образу этого зла и тем самым увековечивают его. Поэтому влияние фанатика значительно больше, чем его способности. Обращая людей в свою веру или отталкивая их от нее, он создает мир по своему подобию.

Легче ненавидеть врага, в котором много хорошего, чем врага насквозь дурного. Кого мы презираем, того ненавидеть не можем. Японцы имеют перед нами преимущество: они уважают нас больше, чем мы их. Американцы в международной политике не умеют ненавидеть благодаря врожденному чувству превосходства надо всеми иностранцами. Ненависть американца к американцу (например, к Гуверу или Рузвельту) куда более злобна и опасна, чем его антипатия к иностранцу. Интересно отметить, что отсталый Юг проявляет больше ксенофобии, чем остальная часть страны. Если бы американцы начали ненавидеть иностранцев, это был бы признак того, что они утратили веру в собственный образ жизни.